Книжный магазинчик «Утешение» - Джи Хен Лим
– Если не возражаете… останьтесь тут до завтра. Комнаты пустые, и есть гостевая для таких случаев.
– Что?.. Я… – растерялся Ханмин.
– Видите ли… мне самому сегодня совсем не хочется оставаться одному. Было бы хорошо поговорить с кем-то до глубокой ночи, – с легкой улыбкой сказал Учжу.
Эта улыбка мгновенно разоружила Ханмина. Он молча смотрел на хозяина, не в силах ответить.
– Кстати, вам не любопытно, почему наш магазин называют книжным, где можно найти «свою» книгу? – вдруг спросил Учжу.
Ханмин удивленно поднял брови.
– Все просто: это место, где каждый может написать и издать собственную историю. У нас есть люди, которые ушли отсюда уже со своей книгой в руках.
– Понимаю… – улыбнулся Ханмин, вспомнив, как и сам оказался здесь благодаря чужой истории. – Что ж… тогда я приму ваше гостеприимство.
Так Ханмин решил остаться на ночь.
Снег, начавшийся однажды, был словно машина с отказавшими тормозами. Он мчался, не останавливаясь, без конца, и темнота за окнами словно набирала скорость, стремительно сгущаясь.
Книжный магазин уже окутала густая ночь, а поверх нее ложился белый снег.
– Хорошо, что не стал возвращаться, – сказала Ханмин, глядя в темноту, где за снегопадом уже почти ничего нельзя было различить. В одной руке он держал бокал с вином, уже наполовину пустой.
Учжу, сидевший напротив, тоже невольно посмотрел в окно. Место, обычно черное как смоль, казалось сегодня чуть светлее – может, из-за снега.
– Такой снег я впервые вижу с тех пор, как переехал сюда. В детстве случалось, конечно…
– В детстве? Так вы здесь жили? – Ханмин удивленно распахнул глаза.
– А что такого удивительного в том, что я мог тут жить? – Учжу усмехнулся и посмотрел на него.
Ханмин смутился, почесала затылок и тоже улыбнулся:
– Просто… любопытно. Вы выглядите еще довольно молодо, а у вас тут – книжный магазин. Это как-то нереально. Впрочем, да. На самом деле, кто бы ни занялся книжным делом в такой глуши, для меня это все равно выглядело бы чем-то нереальным.
Учжу кивнул. Все посетители говорили одно и то же. Иногда он и сам думал: «Что я здесь вообще делаю?» Особенно в те дни, когда в магазин никто не заходил. А такие дни случались слишком часто. Ему, привыкшему к встречам с клиентами по нескольку раз в день, к совещаниям с сотрудниками, эта неспешная и свободная жизнь по-прежнему казалась чужой.
– Хотя, если честно, я сам не имею права так говорить, – продолжил Ханмин. – Мне ведь за тридцать, а все еще пытаюсь стать певцом, играю на улице. – И, будто смутившись собственных слов, поспешно добавил: – Да, я же… ну… выступаю на улицах.
– Вы уличный музыкант? Сколько уже этим занимаетесь? – Учжу сделал глоток вина.
Ханмин на миг замолчал, опустив взгляд на тарелку с сыром.
– Несколько лет. Сначала мы играли с другом, а теперь я один. – Он поднял глаза в пустоту, взгляд стал каким-то выцветшим, одиноким.
– На самом деле, сегодня тот самый день, – сказала он тише. – День, когда он ушел. Три года назад. За день до этого мы провалили прослушивание на телевидении. Это был наш последний шанс, наша последняя возможность, и удар оказался слишком сильным. Но я все равно не думал, что он… уйдет. Если бы тогда…
Он замолчал.
Учжу сделал глоток, но не торопился проглотить напиток, и ждал, пока Ханмин продолжит.
– Если бы он тогда не ушел, может быть, я давно бросил бы это все. Но теперь из-за него я уже не могу сдаться. Я хочу когда-нибудь, как он мечтал, объездить мир и петь.
– Выходит, у нас с вами сегодня у обоих грустный день, – наконец заговорил Учжу. На его губах появилась едва заметная, усталая улыбка. – Вы спрашивали, как я решился открыть книжный в такой глуши? – Он чуть глубже вдохнул. – Год назад, в этот самый день, умер мой отец. Я расстался с женщиной, с которой прожил десять лет. Работал в рекламном агентстве, дела шли неплохо, меня вот-вот должны были повысить до ведущего директора. Но череда плохих событий накрыла меня как цунами – накатила такая усталость от жизни, что я понял: так больше жить не могу.
Учжу сказал это на одном дыхании и выдохнул.
– Тогда я встретил Кука. Кот Кук. После похорон я сидел один в пустой темной комнате, и вдруг он появился из ниоткуда. Сначала просто смотрел на меня молча. Было очень странно. И вдруг меня как прорвало. Слезы полились ручьем. На похоронах я не проронил ни капли, а тут… Откуда все это взялось, не знаю, а он подошел и стал меня гладить.
Учжу умолк, допил вино.
– Это было первое настоящее утешение в моей жизни. Тогда я вдруг понял, что, живя только ради собственных желаний, очень легко выгореть и провалиться в пропасть. Ничего не остается. Смысл жизни, наверное, в том, чтобы быть нужным кому-то. И я стал оглядываться назад, как я жил до этого.
Между ними повисла короткая пауза.
– Когда я оглядываюсь на прошедшие годы, невольно опускаю голову, – начал Учжу. – Я проживал каждый день с навязчивой идеей, что нужно быть успешным, хотя понятия не имел, что это значит. Все думал только о работе. Работа была моей жизнью, и я думал, что, если буду хорошо делать свое дело, значит, живу правильно. Но, занимаясь только этим, я потерял многое вокруг. Девушка ушла, отец умер… И только тогда до меня дошло, что что-то пошло не так.
– Это… значит, из-за этого вы и открыли книжный магазин? – тихо спросила Ханмин.
Между ними вновь воцарилась тишина. Учжу на мгновение посмотрел в окно – черная ночь, в которой все еще кружился снег, слегка тревожила его.
– Да, – ответил он. – Я думал, как я могу заботиться о себе и одновременно быть хоть немного полезным другим? И решил открыть магазин. Книги оживляют меня и оживляют читателей. Конечно, для меня это еще и работа, нужно думать о деньгах. До сих пор посетителей немного, и это создает определенные трудности. Но пока я живу на свои сбережения, не платя за аренду, я чувствую, что через магазин могу делать то, что хочу.
Вино слегка разогнало кровь, щеки налились румянцем. Ханмин встряхнулся и встал с кресла.
– Я схожу в туалет.
– Да, идите к левому углу, там в самом конце. – Учжу указал рукой.
