Кладбище нерассказанных историй - Джулия Альварес
Без Филомены дочери чувствуют себя потерянными. Жизнь, проведенная в почтенном безделье, сделала младших сестер безвольными, а их принадлежность к среднему классу – слишком изнеженными для по-настоящему тяжелого труда. Лена, старшая и самая толковая, слишком занята управлением отцовской аптекой, чтобы заниматься еще и домашним хозяйством. «Аптека дона Пепе», как она по-прежнему называется, ведет оживленную торговлю. Богачи из новостроек на холмах посылают шоферов за заказами, которые они делают по телефону, зная, что фармацевту дано распоряжение – в соответствии с указаниями дона Пепе, а теперь и Лены – ни в чем не отказывать своим клиентам. Они хотят валиум, они получают валиум. Они хотят кодеин от кашля, no hay problema[160]. Таблетки для похудения, обезболивающие. Если они не получат их здесь, то обратятся в другое место. Рецепты ничего не стоят: их можно украсть, подправить, подделать. «Аптека дона Пепе» – это не полиция, а поставщик.
Периодически Лена приезжает в баррио, пытаясь заманить Филомену обратно. Она хочет больше денег? Рабочий день покороче? Пусть назовет свои условия.
Филомене трудно объяснить даже самой себе, почему она предпочитает новую работу. Она может сравнить это только с тем, что случилось несколько лет назад с соседской дочкой, которая решила уйти в монастырь. Ее родители были озадачены. ¡Qué locura![161] Хорошенькая девушка, которая могла бы заполучить любого мужчину, какого пожелает. Падре Рехино вмешался, поговорил с родителями и объяснил, что у девушки есть призвание, ей предначертано стать монахиней. Само собой, это было дело рук Господа, но кто именно призывает Филомену и к чему?
Донья Альма довольна своей новой смотрительницей. Филомена отлично справляется с поддержанием чистоты и порядка, в том числе с мытьем скульптур. Поначалу донья Брава не имеет ничего против птичьего помета, так как ей нравится, чтобы ее работы выглядели как часть природы. Но вскоре, когда художница начинает показывать свои произведения потенциальным клиентам, которым приходится не по душе искусство, «благословленное» экскрементами, ситуация меняется. Брава предлагает завести кошек, которые бродили бы по участку. Однако Филомена упирается. Она ни за что не причинит вреда своим маленьким птичкам.
Она балует их и даже просит купальню для птиц у доньи Альмы, которая предлагает своей подруге-художнице создать несколько отдельно стоящих статуй. Одна из них изображает мечтательную девушку, поднимающую к небу чашу, другая – большую лилию, середина которой наполнена водой, третья – женщину, ловящую подолом юбки капли дождя. Купальни для птиц становятся бестселлерами доньи Бравы. С разрешения доньи Филомена также сажает фруктовые деревья, чтобы птицы садились на них и кормились. Кладбище наполняется пением птиц и, да, все бóльшим количеством птичьего дерьма. Но Филомену это не беспокоит. Ей нравится эта работа.
Обязанности у нее настолько легкие, что Филомена чувствует себя виноватой из-за того, что ей щедро платят как за полный день за работу, с которой она управляется за полдня. Каждый день она заканчивает к полудню.
– ¿Nada más?[162] – спрашивает она однажды донью Альму, доложив ей, что закончила.
Донья задумчиво смотрит на Филомену, словно оценивая ее способности: «Вообще-то есть еще кое-что». Донья Альма хотела бы, чтобы, помимо других своих обязанностей, Филомена посещала каждую могилу. Может быть, только одну в день, ту, к которой Филомену больше всего тянет. Наверное, лучше всего делать это под вечер, когда солнце не слишком палит, хотя вскоре, благодаря деревьям, которые посадила Филомена, тени станет больше. Донья покупает складной парусиновый стул, который Филомена сможет легко переносить с места на место.
– И что мне делать во время этих посещений?
Донья Альма снова задумывается:
– Просто слушай – и всё.
Еще со своего первого визита Филомена слышала доносящиеся с надгробий голоса, которые сливались с пением птиц и шелестом ветерка. Она не упоминала об этом, опасаясь, что донья сочтет ее непригодной для этой работы. Падре Рехино рассказывал ей о святых и мучениках, которые слышали голоса, но Филомена не святая Жанна д’Арк и не Дева Мария, и голоса, которые она слышит, не велят ей вести священную войну или стать матерью сына Божьего. Они рассказывают истории. Значит, это и имеет в виду донья Альма? Филомена должна просто слушать их?
– Именно так. Только это, не более.
Филомена подумывает о том, чтобы попросить дополнительных указаний, но не хочет докучать донье вопросами. Похоже, на сердце у доньи Альмы тяжело, и она задерживается то у одной, то у другой скульптуры, как будто под ней похоронен ее собственный мертворожденный ребенок. Возможно, местные жители не зря подозревают, что по ночам, после того как Филомена уходит домой, сюда сбрасывают трупы. Но по утрам, когда Филомена приходит, на земле никогда не бывает никаких следов рытья.
Печаль доньи Альмы кажется ей знакомой. Насколько Филомене удалось выяснить, донья тоже одинока и бездетна; она упоминала о бывшем муже, при этом всегда морщась. Филомена слишком хорошо знает, каково это – жить с разбитым сердцем, мечтая о ком-то, кого можно было бы любить.
Неудачники и безнадежные дела
Сегодня перед тем, как отправиться на работу, Филомена чувствует, как подступает головная боль, без сомнения, от беспокойства о том, чтобы все выглядело красиво и опрятно, ведь завтра должна вернуться донья Альма. Несколько недель назад та улетела в Соединенные Штаты, чтобы продать свой тамошний дом. Ранее на этой неделе донья Брава приезжала со своей подругой-архитектором, доньей Дорой, которая осмотрела территорию, записывая какие-то цифры. Похоже, донья Альма собирается построить на участке маленькую cabaña[163].
Филомена уже посетила каждую могилу на cementerio. Она сделала это методично, начав с центрального надгробия, чтобы не разозлить Эль Барона, а затем переходя к следующему и следующему, ставя у каждой могилы свой складной стул и прислушиваясь, как ей было велено.
Голоса – если это действительно голоса – звучат так тихо, что Филомена легко могла бы принять их за пение птиц на деревьях, шелест ветерка, приглушенный гул разговоров на улице. Иногда она отчетливо слышит фразы, которые затихают, словно их уносит ветер. Иногда – жуткие крики, которые выбивают ее из колеи. Иногда – нежные напевы, под
