Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова
Зоя открыла телефон и вбила в гугл: статистика ВИЧ.
Сегодня в России с диагнозом ВИЧ живёт около 1,2 миллиона человек, или 0,82 % населения.
Вошла ли я в эти 0,82?
Большинство людей, у которых ВИЧ впервые выявили в 2023 году, заразились при гетеросексуальных контактах — 77,6 %.
Гетеросексуальных.
Ситуации, когда люди заражаются из-за медицинской ошибки, например после переливания крови ВИЧ-положительного, очень редки. В России фиксируют в среднем всего 8 таких случаев за год.
Последний стоматолог выглядел раздолбаем. Точно не поменял иглу.
В 2023 году показатель новых случаев ВИЧ-инфекции снизился на 39 % относительно 2010 года.
Нет, не пытайтесь сбить меня с толку, ведь я обречена на смерть.
Далее Зоино внимание привлекла таблица с рисками. В одной колонке был тип контакта, во второй — количество заражений на 10 000 человек. Там были нелепые формулировки типа «принимающая сторона» / «вводящая сторона».
Использование общих игл при употреблении наркотиков — 63.
Не было.
Анальный секс, принимающая сторона — 138.
Фу, ни за что.
Вагинальный секс, принимающая сторона — 8.
Ох.
Покусывания — ничтожно низкий.
Гадость.
Облизывания — ничтожно низкий.
Теперь и не упомнить.
Таблица немного успокоила Зою. Не цифрами, а своим чётким устройством. Зоя — фанатка списков, схем, любой структурированной информации, ведь это всё даёт иллюзию контроля.
Она открыла заметки на телефоне и напечатала:
Ян
Андрей
Виталик
Повспоминала, не было ли после той операции кого-то ещё. Не было.
Да ей в целом и так хватило.
Приличный человек Ян
Они познакомились через «Авито». Было так.
Зоина школьная подруга Ира, эмигрировавшая в Берлин, попросила помочь разобрать вещи в её квартире: чтобы можно было сдавать чужим людям. Честно говоря, Зоя не была этому рада. После Ириного отъезда в их отношениях что-то сломалось. Телефонные разговоры случались всё реже. Она кидала мемы, смысл которых Зоя уже не могла понять. Перестала делать специально для Зои традиционные утренние кружочки в патчах под глазами. Каждый раз, когда она писала «го созв?», Зоя ловила себя на мысли «как же мне лень». Изредка инициатором этих созвонов выступала сама. Но только из чувства долга. Из чувства вины.
Обычно их диалоги складывались по одному и тому же сценарию. Первые сорок минут Ира рассказывала, как её затрахала местная бюрократия, поиски квартиры и тот факт, что в Берлине нельзя выпить кофе после 18:00. Потом — как она злится на оставшихся друзей. На то, что они жрут и пьют, знакомятся и влюбляются, тратят деньги и ищут работы, ходят на фитнес и путешествуют. Однажды Зоя поспорила сама с собой. Если в следующем разговоре не прозвучат слова «винтик системы» и «сервильные жертвы компромисса», она будет ходить на утреннюю пробежку трижды в неделю. Слова прозвучали. И хотя Зоя обрадовалась перспективе спать, а не бегать, всё-таки нашлась и возразила: «Ира, но ведь я тоже осталась. Здесь».
Ира ответила: так приезжай, какие проблемы. И начала заманивать Зою в Берлин, как делала последние полгода.
С целью подчеркнуть авантажность Берлина она пару раз говорила, что видела проезжавшую мимо на велосипеде Екатерину Ш. Зоя знала, что Екатерина Ш. не умеет кататься на велосипеде, но даже умилялась Ириным попыткам зайти через близкое. Они были знакомы тысячу лет. На прошлый Новый год Ира подарила ей пластыри от натоптышей, её любимый кондиционер для белья с запахом лаванды и пробку для ванной — потому что была в курсе, что Зоина потерялась, и оттого дыру слива та затыкала носком. Кто-то пошутил тогда: какое доскональное понимание потребностей быта! Наверное, это и называется словом «близость».
Но близость ушла. Её заменили сложности эмигрантской жизни. В иерархии проблем они стояли явно выше Зоиных сложностей, поэтому на Зою уделялось пятнадцать минут. Она слышала в ухе боязливое «Ну а у вас там чё-как?» Никогда не у Зои лично, а у коллективного «нас». Зоя рассказывала. Ира слушала, параллельно шурша распаковкой Икеи.
Однажды Ириного мужа Стаса уволили. Он ни в чём не провинился, просто в их компании отменили удалёнку и настояли на том, чтобы все снова работали из московского офиса. Ира написала во всех соцсетях: «Мы ни за что не вернёмся. Я лучше буду мыть унитазы».
На фоне увольнения у Стаса случилась депрессия. Новая работа не приходила, ведь чтобы пришла, нужно врать на собеседовании, а враньё отнимает ресурс. Тогда Ира решила сдать свою московскую квартиру, для чего и попросила Зою разобрать вещи. Что-то — на свалку, что-то — будущим жильцам, что-то — «пожалуйста, пусть пока побудет у тебя». В этом «пока» было столько надежды. И даже не осталось сил уточнить: понимает ли Ира, что деньги за аренду ей будут платить сервильные жертвы компромисса.
У кого-то из них в тот день сбоил интернет. Зоино видео подвисало, Ирин голос — прерывался. Зое приходилось по нескольку раз показывать одно и тоже и уточнять её комментарии. Происходящее страшно злило Зою, а ведь они не разобрали ещё и половины шкафа.
Зоя попросила паузу на кофе, во время которой узнала хоть что-то интересное для себя: что делаем с книжками? Ира пожала плечами: либо забери себе, либо продай на «Авито» и отдай деньги на благотворительность.
Зоя оглядела полки, но быстро поняла, что из библиотеки Иры и Стаса ей нечего забирать. С Ирой у них были схожие вкусы, но в последнее время она жаловалась на упавший минус и перешла на аудио. А Стас окончил философский факультет МГУ и читал такое, что Зоин мозг вряд ли когда-нибудь смог бы осмыслить. Она рассматривала шкаф, заставленный умными книжками, выпущенными Ad marginem и «Издательством Ивана Лимабаха», и понимала, что, ясное дело, никогда в жизни их не откроет. Или откроет, но не продвинется дальше седьмой страницы. Сделает их декором своей квартиры, способом производить впечатление на новых гостей. Будет жить, униженная интеллектом Стаса.
К чёрту, подумала Зоя. И выбрала благотворительность.
Она провела несколько вечеров, бережно протирая книги и фотографируя их. На этапе выкладки на «Авито» мучительно долго пыталась понять, как установить цену. Чем руководствоваться? Количеством страниц? Смешно. Востребованностью? Но как понять, кто сейчас популярен? И вообще, кто Зоя такая, чтобы в рублёвом эквиваленте оценивать Дериду, Жижека и Ги Дебора? Короче, назначила каждой 500 рублей. Все они были в идеальном состоянии: Стас относился к книжкам бережно, не то что Ира — она и учебники универской библиотеки не стеснялась перелистывать слюнявым пальцем, загибать уголки
