Пес, который шел по звездам - Анна Шойом

Вскоре появляются первые фермерские дома. Мой нос чует присутствие собаки, – наверно, разумнее будет подойти к поселку с другой стороны. Иду вдоль канала, вскоре он впадает в реку.

Так хочется есть, что я пью воду только для того, чтобы чем-то заполнить желудок. А еще тут есть сочная трава. «Когда же наконец удастся поесть?» – спрашиваю я себя. Пока никто из людей меня не обижал, но Сокс учил меня быть всегда настороже. Я доберусь до цели, только если сумею позаботиться о себе.

Увидев мост через реку, с надеждой выбираю эту дорогу. Я чувствую смутно знакомый запах. Он такой сильный, что я даже останавливаюсь и лаю, пытаясь распознать, что именно пахнет. Конечно же, это сад, и в нем есть такие же цветы, какие старательно выращивала у себя Ингрид. Теперь от источника запаха меня отделяет только деревянный забор. Я разбегаюсь и довольно легко его перепрыгиваю.

Вот я и там. Среди цветов я вижу камни самых разных размеров. Некоторые установлены так, что, кажется, вот-вот упадут. Другие закопаны глубоко в землю и увиты плющом. Какая-то женщина обнимает один из камней.

Она меня не видит, и я не хочу пока объявляться, поэтому держусь на почтительном расстоянии. Я ложусь на траву, кладу голову на лапы и вспоминаю: Ингрид иногда плакала над старыми фотографиями того времени, когда она была очень счастлива. Я пытался подбодрить ее как мог. Потом серое облако тоски, которое ее окружало, постепенно рассеялось.

Я погрузился в эти воспоминания, а между тем женщина меня заметила и пристально смотрит на меня. Вижу, что она улыбается, и понимаю, что она не опасна. Тогда я медленно встаю, подхожу к ней, обнюхиваю ее руки и, поскольку она не шевелится, слегка подталкиваю их носом. Потом сажусь и терпеливо жду, чтобы показать ей, что я хорошая собака.

Она не торопится. Сморкается, вытирает нос. С любопытством смотрит на меня. Кажется, она удивлена тем, что видит меня здесь, среди камней и цветов. У меня в животе так урчит, что даже она это слышит. Чтобы рассмотреть ее получше, я наклоняю голову набок. Это мое движение вызывает у нее смех.

– Какой же ты славный! Откуда ты взялся? – говорит она, и голос у нее глуховатый.

Я продолжаю смотреть на нее, часто дыша и облизываясь.

– Есть хочешь? Ну пошли со мной…

Она со вздохом поднимается и делает мне знак следовать за ней. Я нерешительно иду. Она скорым шагом направляется к домам, что стоят неподалеку от этого странного сада. Ее стройная фигура в черном платье с длинными рукавами выделяется на фоне белых стен.

Мы подходим к решетке, за которой видно крыльцо с тремя ступеньками. Она поднимается, открывает дверь и выжидательно смотрит на меня. И в ее глазах я вижу свет, которого не заметил там, в саду.

– Ну?.. Что, не хочешь входить?

Я стою на месте. Я и правда не хочу входить. Мне бы только поесть. Я просто смотрю на нее и облизываюсь, и, похоже, она понимает, что это значит.

– А вы умны, сэр… – тихо говорит она. – Значит, не доверяешь мне. Ладно…

Она уходит в дом, оставив дверь приоткрытой. Пытаюсь рассмотреть, что внутри, но там темно, и я ничего не вижу. Она скоро возвращается с миской в руке. В миске мясо, я это чувствую. Мне требуется вся моя воля, чтобы немедленно не кинуться и не сожрать все. Дождавшись, когда она поставит миску передо мной, я с жадностью набрасываюсь на еду. Женщина довольна. Она садится на стул у крыльца и смотрит, как я ем.

32

В воздухе уже чувствуется холод, предвещающий осень. Ах, это ощущение «еще нет, но скоро». Дрозды кричат тише. Сороки, славки и синицы смолкают, когда уходит солнце.

Ингрид сидит, поставив локти на стол и обхватив лицо ладонями. Седые волосы растрепаны. Ее обычный пучок на затылке почти развалился. Вместе с легким ветерком, дующим в окно, прилетает горлица и садится на подоконник. Птичка вытягивает шею и крутит головой, словно ей любопытно рассмотреть комнату. Когда она взлетает и исчезает, Ингрид поправляет волосы и достает из верхнего ящика стола тетрадку.

Она снимает с перьевой ручки колпачок, открывает чистую страницу и начинает писать:

Мой дорогой Джерард!

Я потеряла Роши. Только сегодня мне удалось собраться с силами, чтобы написать тебе об этом. Вообще-то, я и никому из соседей не сказала. Поэтому почти не выхожу из дома. Боюсь, что меня спросят, где моя собака, когда увидят, что я иду одна.

Да, это похоже на то, что я чувствовала, когда ушел ты. Но мне еще и ужасно стыдно, что я не приняла всех необходимых мер предосторожности. Я потеряла его! Вернее, строго говоря, он сам потерялся, так получилось.

Я говорила с одной женщиной-ветеринаром, которая провела с ним несколько недель, и теперь у меня есть какая-то надежда, но все равно я постоянно думаю об этом и очень беспокоюсь.

Когда у тебя собака, ты быстрее стареешь, потому что стареешь вместе с ней. Для животного все происходит в пять-шесть раз скорее, чем для человека. В фильме Найта Шьямалана «Время» собака умирает первой[5].

Конечно, когда Роши мирно похрапывал рядом со мной, я об этом не думала. Все было хорошо, насколько вообще может быть хороша жизнь. Откуда мне было знать, что нам осталось всего несколько недель быть вместе…

Когда ты молод, кажется, что впереди вечность, а семьдесят три года – это уже не шутка.

У нас никогда не было собаки, потому что ты любил кошек. Когда ты ушел, я завела себе собаку только после того, как умерла последняя кошка. Я взяла собаку, потому что давно хотела. Мы с ней должны были состариться вместе. Так могло бы быть. Но вот уже два месяца, как Роши потерялся. Я до сих пор не утратила надежды, что он найдется, хотя ужасно не хотелось бы снова ехать к брату.

Возможно, сегодня или завтра я все-таки рискну выйти из дома. Надо жить дальше. Нельзя вечно сидеть, забившись в свою нору. Нужно видеться с друзьями, вернуться в бридж-клуб. Что касается долгих прогулок, так странно и так трудно теперь будет гулять без Роши…

Следуя советам тренера по йоге, я пытаюсь медитировать каждый день, но мне трудно сидеть спокойно, ничего не делая. Стоит закрыть глаза, и у меня начинает все болеть, а если каким-то