Пес, который шел по звездам - Анна Шойом
– Вот так, Джерри. Ты умница. Ну, давай отдыхать. А завтра станем на день старше и мудрее – и снова в путь.
26
Еще не рассвело, а они уже на ногах. За несколько минут до появления первого луча солнца Тобиас уже сидит на стволе поваленного дерева.
– Вот кто нас поведет… – Он указывает вверх. – А лучше всего его видно на переходе от осени к зиме.
Роши внимательно смотрит туда, куда указывает рука Тобиаса.
– Это Орион, друг мой. Он охотник. Он, кстати, любит собак. Но два его пса не следуют за ним летом, они появляются на небе только осенью[4].
Роши стоит, подняв морду, и вдыхает рассвет.
– А наш путь лежит… на запад! – И Тобиас решительно ныряет в темноту леса. Роши следует за ним, часто и радостно дыша. – Знаешь, Джерри, Орион – это компас на звездном небе. Он начинает свой путь на востоке, а заканчивает на западе. Вон те три яркие мигающие точки – это его пояс. Если ты потерялся, ищи на небе Орион, и сразу поймешь, где запад.
Роши нравится их прогулка, и он радостно лает. Будь он один, он тоже пошел бы в этом направлении. Тропинка с каждым шагом становится все светлее и светлее. Восходит солнце. Начинается новый день, и в этот день может случиться что угодно.
27
– Миссис Вайсман?
– Да, это я… – отвечает Ингрид.
Ее сердце бьется быстрее. Звонок с незнакомого номера, и голос у женщины молодой.
– Я Дженни Эванс, ветеринар…
– Скажите, – не выдерживает Ингрид, – вы звоните насчет моей собаки?
– Да, насчет Робина… то есть Роши. Золотистый ретривер, рыжеватый, шерсть средней длины, возраст примерно три-четыре года. Он ваш?
– Да! Где он?! – Ингрид вскакивает с кресла и нервно ходит по комнате. – Он?.. – Она с трудом сглатывает слюну. – С ним… С ним все в порядке?
На том конце провода тяжело вздыхают. Сердце Ингрид трепещет, как лист тополя на ветру.
– Наверное, с ним все в порядке… Мне очень жаль, я увидела ваше объявление слишком поздно. Я потеряла его из виду дня три назад, когда переезжала из Уильямсберга в Вашингтон.
– О боже!
У Ингрид подгибаются ноги. Она садится на диван и сжимает подлокотник с такой силой, что белеют костяшки.
– Значит, его нашли, но он снова потерялся… Вот проклятье! Пожалуйста, расскажите мне, как это все случилось, – просит она незнакомую молодую женщину.
Дженни хлюпает носом, сморкается, потом рассказывает Ингрид, как Роши спас ей жизнь и как она спасла жизнь ему. Признается, что не слишком старательно искала хозяина собаки. Она извиняется снова и снова, и Ингрид понимает, что надо ее успокоить.
– Доктор Эванс… Вы так много для него сделали, спасибо. Я уверена, что, если бы Роши не встретил вас, он не оправился бы от этой ужасной раны. Мой бедный малыш… – шепчет она, и слезы стекают по ее щекам. – Спасибо, что позвонили, это очень добрый поступок.
– Мне ужасно жаль, миссис Вайсман, что я не могу вам помочь. Роши – удивительное существо, я буду благодарна ему всю жизнь. Я думаю, что он все-таки найдет дорогу домой. Не отчаивайтесь! Знаете, животные – такие следопыты и путешественники. Вы не могли бы сообщить мне, когда он у вас появится? Просто дайте знать, что вы снова вместе. Пожалуйста…
Ингрид улыбается сквозь слезы, слыша этот умоляющий голос, полный неподдельной любви.
– Дело в том, что я сейчас очень далеко от Вирджинии. Но я позвоню брату, попрошу его последить и развесить еще объявлений. А пока… могу я попросить вас кое о чем?
– Да, конечно, – отвечает Дженни. – О чем угодно.
– Чудесно! Пусть каждый ваш поступок приносит другим радость, чтобы Роши гордился вами. Вы можете сделать это для нас?
– Да, миссис Вайсман… Я постараюсь.
– Ингрид! Зовите меня Ингрид.
– Договорились. Спасибо, Ингрид. Кстати, а где вы живете? Если я вдруг что-то узнаю…
Ингрид с трудом сглатывает слюну. Не хочется огорчать девушку. Она тяжело вздыхает, прежде чем ответить:
– Я живу в Боулдере, дорогая. У подножия Скалистых гор.
– Ой…
Некоторое время они молчат. Потом Дженни удается овладеть собой, она желает Ингрид всего хорошего, прощается и вешает трубку. Ингрид бросается на диван и рыдает. Знать, что твоя собака ищет тебя, а ты не можешь выйти ей навстречу – нет, это невозможно перенести. И все-таки в ее душе загорается крохотное слабое пламя, огонек надежды.
28
Я следую за Тобиасом несколько дней, хотя иногда кажется, что это я его веду. Мой друг часто останавливается отдохнуть. Он разглядывает окрестности, посасывая свою пустую трубку.
А я научился ориентироваться. Всякий раз, как мы подходим к развилке, я совершаю один и тот же ритуал. Сначала обнюхиваю каждую из тропинок. Потом выбираю ту, которая больше подходит моим лапам. Я будто слышу звоночек, и в носу становится щекотно.
Тобиас удивляется тому, как хорошо я ориентируюсь. А ведь я понятия не имею, куда направляется он, но я рад, что наши пути совпадают. Он кормит меня, а я составляю ему компанию и помогаю находить путь. По запаху чую, что он доволен.
На второй день у меня опять начинает болеть все тело. На третий сил становится еще меньше. Тобиас беспокоится. На заправке он покупает мне корм. Мы теперь чаще отдыхаем. От сухого корма у меня тяжесть в животе, и я по обочинам дороги ищу какую-нибудь ароматную травку.
Когда темнеет, Тобиас видит на небе знаки, которые я с трудом могу разглядеть. Да, я различаю пульсирующие точки, но не могу понюхать то, что там, наверху, а нюх у меня гораздо лучше, чем зрение. Я только знаю, что звезды похожи на светлячков и что они очень-очень далеко. Еще дальше, может быть, чем Ингрид. Намного дальше.
Каждую ночь Тобиас показывает мне звезды и о чем-то рассказывает. И выражение лица у него при этом мечтательное. Я могу понять его настроение, но не смысл его слов. Я собака, но ему это не важно. Ему все равно нравится со мной делиться.
И вот мой нос дает мне знать, что неподалеку люди. И ладно бы только люди. К нам приближаются собаки, и вот этого мне нужно избежать любой ценой.
Я застываю на месте.
Появляются две собаки втрое меньше
