Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин
Начинает Йосеф Адлер. Он говорит спокойно, задумчиво и как будто обращается к жителям планеты. И это тоже непривычно: он ведет себя не как президент Соединенных Штатов Америки, а как лидер человечества. В нем нет отполированной харизмы, он ни в чем никого не убеждает – просто делится с человечеством своими мыслями и планами.
– Я собираюсь встретиться с Юсуфом Хубраком и договориться о полном и всеобъемлющем мире. Я позвал сюда людей, которые помогут мне подготовиться к этой встрече. Я не хочу ничего обсуждать за закрытыми дверьми – мне нечего скрывать. С нами Джон Ставицки, директор ЦРУ. Джон, попрошу тебя: скажи все, что ты знаешь. У нас нет секретов – ни от американцев, ни от иранцев, ни от людей других стран, которым небезразлична судьба человечества.
Джон рассказывает, что Иран уже получил технологию производства ядерного оружия. Доподлинно известно, что работа над созданием бомбы идет полным ходом и, возможно, уже произведен первый экземпляр.
– Есть ли у Ирана ракеты, которые могут доставить бомбу до Израиля?
– Да, есть. И ракеты, и самолеты, и большие дроны – они могут пробить израильский «Железный купол».
– В своих выступлениях Юсуф Хубрак угрожает атомным ударом по Израилю. Есть ли у тебя данные о том, насколько эта угроза реальна?
– Йосеф… – Джон набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает, как будто на что-то решаясь. – ЦРУ много раз врало, утверждая то, чему на самом деле не было неоспоримых доказательств. Мы, как и все люди, хотим, чтобы о нас хорошо думали. Чтобы считали, что мы не зря едим свой хлеб. А значит, надо делать вид, что мы в курсе всего: из шкурных ведомственных интересов безопаснее сгущать риски, чем потом прозевать. И это привело к войне в Ираке и гибели миллиона человек. Я не стану так поступать – скажу только то, что мы знаем на самом деле. А на самом деле у нас нет достоверной информации о том, способен ли Иран реализовать свою угрозу и намеревается ли он это сделать. Мы знаем, что со временем он создаст атомную бомбу, но займет это год или пять лет, мы не понимаем. И у нас нет ни одного информатора из близкого окружения Юсуфа Ху-брака, так что мы не знаем, блефует ли он – или реально собирается применить ядерное оружие.
На несколько секунд все замирают, переваривая это сообщение.
Йосеф кивает:
– Джон, спасибо за честный ответ. Это выглядит так естественно – не врать. Но политики настолько заврались, что это простое правило, которому учат детей в детском саду, кажется им невероятным достижением.
После короткой звенящей паузы он продолжает, обращаясь уже ко всем:
– Мы не знаем вероятность войны, но знаем, что хотим ее предотвратить, – для нашей команды нет более важной задачи. Конфликт между арабами и евреями может взорвать мир. И не так важно, случится это завтра, как грозится Юсуф Хубрак, или через десять лет. Мирный договор нужен уже сегодня. Сейчас. Кажется, что это территориальный конфликт – спор о том, кому будет принадлежать Палестина и ее сердце – Иерусалим. Но речь, конечно, идет не о территориях – вокруг Иерусалима множество незаселенной пустынной земли, которую в принципе можно превратить в сад – евреи наглядно это показали. Если уж мы всерьез задумываемся о колониях на Марсе, то, конечно, заселить Иудейскую пустыню и Синайский полуостров – задача решаемая. Так что дело не только и не столько в земле. Иерусалим – это место, имеющее религиозное значение и для евреев, и для арабов. Я пригласил принять участие в нашей беседе нескольких священнослужителей. Не глав церквей – обычных рядовых священников. – Йосеф поворачивается к мулле: – Что вы думаете об этом?
Мулла – приземистый юркий человек – сверкнув глазами, чеканит:
– Решение известно: разделение Иерусалима на Западный и Восточный. Западный пусть остается у Израиля, а Восточный станет столицей Палестинского государства.
Йосеф приглашает вступить в разговор раввина – красивого, с мрачноватым лицом и грустными глазами.
Раввин говорит несколько отрешенно, будто обращается к кому-то внутри себя, но при этом твердо:
– В текущих реалиях Израиль не может отдать Восточный Иерусалим. В Восточном Иерусалиме должны проживать палестинцы, но контроль и безопасность будет обеспечивать Израиль.
Йосеф передает слово католику. Он – самый крупный из присутствующих, румяный, в белом одеянии. Священник выпрямляется и хорошо поставленным голосом, будто на проповеди, начинает:
– Иерусалим – колыбель трех религий. Не только иудаизма и ислама, но и христианства. Я думаю, Иерусалим не может быть разделен – он должен быть общим. – Он открывает блокнот и зачитывает: – Предлагаем сделать Иерусалим религиозной столицей человечества под управлением ООН.
Йосеф обводит взглядом собравшихся.
– Думаю, время разделений прошло. Наступила эра объединения. Если мы разделим Иерусалим на зоны – мы законсервируем конфликт. Каждая сторона будет мечтать о контроле над всем Иерусалимом. Мне нравится предложение отца Иоанна: Иерусалим должен стать неделимым и общим.
Камера показывает крупным планом лица участников встречи. Невозмутимыми остаются только представители религии – мулла, падре и раввин: они как будто соревнуются в отрешенности. Все остальные, включая директора ЦРУ, кажутся одновременно взволнованными и скептичными.
«Это спектакль? – думает Лев, глядя на экран своего айпада. – Они заранее знают, что скажет Йосеф, и просто играют свою роль? Или это реальный разговор, где ответ неизвестен – и поиск решения происходит здесь и сейчас, в прямом эфире?»
– Мэри, что ты думаешь? – спрашивает Йосеф своего вице-президента.
– Если честно, я сомневаюсь, что хоть кто-то согласится, – возражает Мэри Клиффорд. – Никто не отдаст Иерусалим. Идея красивая, но нереалистичная. Мир к ней не готов.
Лицо Йосефа не меняется – он остается задумчивым, чуть улыбается и смотрит куда-то вдаль.
– Спасибо, Мэри. Я очень рад, что ты говоришь то, что думаешь, вместо того чтобы поддакивать мне. И кстати, нереалистичная идея не может быть красивой.
После этого он поворачивается к молодой красивой женщине с восточным лицом:
– Еще не все знакомы с Майей. Она – моя жена. Студентка – изучает философию в Колумбийском университете. Во время избирательной кампании меня упрекали в том, что я часто с ней советуюсь. Я действительно сверяю свои мысли с Майей и ценю ее мнение. Майя только начала учиться: уже прочитала, больше, чем я, но еще ни о чем не составила окончательного мнения. – По лицу Йосефа проскальзывает легкая, мимолетная, но очень теплая улыбка. – Поэтому я никогда не знаю, что она скажет. Я мог бы обсудить все
