Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин
Отчаянию Льва не было конца. Он писал ей горестные письма, в которых обрушивался на себя – описывал свои страдания и одновременно приговаривал себя к позору за то, что он, слизняк, засмотрелся на звезду.
Вот тогда он и сформулировал идею про смелость. Чего ему не хватало? Конечно, не богатого папы. Ему не хватало лишь смелости, которая в достатке была у нее. Она легко шла на риск, а он тянул и мямлил. И все – вот он, приговор. Не может смелая женщина любить мямлю. Кирилл наверняка не такой.
На письма Маша, конечно же, не ответила. Этот эпизод ее больше не интересовал. Она мчалась навстречу новым приключениям.
Снова Лев увидел Машу двадцать пять лет спустя в Америке. Он был уже давно женат на Миле, у него была взрослая дочь, была любовница, были, как всегда, сложные отношения. Он сделал свой второй бизнес – в этот раз успешно, – заработал денег и оказался в командировке в Сан-Диего. Он знал, что Маша живет в Сан-Диего, позвонил ей и предложил встретиться.
Маша была такая же маленькая, но теперь сухонькая и немного сморщенная. Ей было сорок два, но Лев ясно видел, какой она будет старушкой. Маша эмигрировала в Америку и выучилась на медсестру. Она увлеченно рассказывала про шприцы и капельницы. Ее папа давно умер, никаких денег от него не осталось. Она снимала маленькую квартиру и ездила на ветхом форде. Семьи и детей не было. Лев спросил про Кирилла – да, они тогда поженились, но быстро развелись.
– Как сейчас твоя личная жизнь?
– Встречаюсь с одним человеком. Он – латинос. Повар, очень вкусно готовит и…
Маша не договорила, но Лев услышал: «…и хорошо трахается».
– Мы встречаемся, но вместе не живем. Мне нравится жить одной.
Обычная тяжелая будничная жизнь. Смены, дежурства. Экономия. Бойфренд. Лев накормил Машу в хорошем ресторане, который она не могла себе позволить, а в десять вечера вдруг настала пора прощаться, потому что Маше завтра на дежурство… Лев хотел было напроситься, провести с ней ночь: уже не звезда, но по-прежнему богиня – она ничуть не потеряла для него своей привлекательности. Но его вечная проклятая нерешительность взяла верх: пока он мямлил, она дотронулась до его руки – «пока-пока!» – и ушла в небытие, чтобы больше не вернуться.
Разочаровался ли Лев в Маше? Нет и еще раз нет. Она сияла в его памяти. Поверил ли он в себя, понял ли, что он, нерешительная мямля, может не меньше, чем смелая авантюристка? Нет, не поверил – ругал себя, как и прежде…
…Вынырнув из воспоминаний, Лев обнаружил, что пропустил всю оставшуюся часть лекции.
После лекции пили чай. Приготовила его Ксения, хозяйка клуба – высокая, с красивым удлиненным лицом, с длинными седеющими волосами, которые не красила. Она застенчиво и загадочно улыбалась, мало говорила. Чай заваривала в китайском чайнике, давала понюхать, что-то колдовала и наливала в маленькие пиалы. Лев ожидал какой-нибудь мистической фальши, но Ксения показалась ему совершенно искренней и естественной.
Лектора звали Николай Владимирович. Его забрасывали вопросами, на которые он с видимым удовольствием отвечал. Оказалось, что он из Питера, работает в Санкт-Петербургском университете и всю жизнь изучает биографию и труды Александры Давид-Неель. Он прочел ее книги еще в студенчестве, затем писал о ней курсовые работы, диплом, защитил диссертацию, написал монографию.
– А вы были в Тибете? – спросил Лев.
– Все хочу, но никак не соберусь, – мило улыбаясь, ответил Николай.
– Сейчас же Лхаса открыта?
– Да, до Лхасы из Пекина можно долететь на самолете. Это уже современный город. Но монастырь сохранился.
– Что же вы туда не поедете? Столько читать о Тибете – и ни разу там не побывать?!
– Всему свое время, – спокойно сказал Николай, – мне очень хочется найти тибетские источники, подтверждающие визит Александры в Лхасу. А то мы все знаем только с ее слов. В Лхасе огромная буддистская библиотека – как всякий ученый, я хотел бы в ней поработать. Но я не люблю спешить.
«Как так? Почему?» – недоумевал Лев. Всю жизнь – действительно всю жизнь – заниматься Тибетом и не побывать там…
– Я ученый – мне достаточно путешествовать в мыслях, – пошутил Николай Владимирович. А затем рассказал, что год за годом отправляет заявку на исследовательский грант, который мог бы профинансировать поездку в Лхасу, но каждый раз получает отказ.
Александра бросила мужа и блестящую карьеру оперной певицы и отправилась в Тибет. Она нарушала законы Лхасы и рисковала сесть в тюрьму, она могла погибнуть на суровых горных перевалах. Ее страсть победила страх, и она попала в сердце Тибета – первая среди европейских женщин.
– Да, каждому свое, – качал головой Николай Владимирович. – Я скромный ученый, а не путешественник.
«Какой смысл в его жизни?», – думал Лев. Александра поставила все на кон и выиграла. Она написала книгу, которую прочли миллионы. Николай посвятил себя обожанию Александры. Ему жалко тысячи долларов, чтобы самому без гранта съездить в Лхасу. Его монографию прочли несколько академических коллег или даже, можно сказать, калек…
Лев упомянул о своем путешествии. Внимание переключилось на него, а ему стало неудобно – он засмущался и начал оправдываться:
– Это же типичный маршрут, по большому счету не такой уж и сложный: к базовому лагерю Эвереста поднимаются десятки тысяч туристов каждый год. В отличие от Александры я ничего не открыл, ничего не свершил – просто туристом повторил натоптанный путь. Но, – грустно добавил он, – было интересно.
– Расскажите о вашем путешествии у нас в клубе, – вдруг попросила хозяйка Ксения, которая до этого, казалось, не слушала, пребывая в своем мире.
– Я? – удивился Лев.
– Да, расскажите, – поддержало несколько человек. И Лев согласился.
Вечер плавно тек дальше. Ксения включила запись буддийской церемонии – голоса бормотали, бубны били, Ксения разливала чай, и, хотя пиалы были маленькие, на седьмой или десятой пиале Лев наполнился, ему стало тепло, хорошо, темные скульптуры по углам перестали раздражать, а, наоборот, создали какое-то ровное расслабленное настроение, беседа разделилась на множество ручейков, Лев говорил с Николаем, расспрашивал про его академическую жизнь, Николай охотно отвечал, жаловался на интриги и отсутствие финансирования. Затем ко Льву подсела какая-то смуглая женщина лет сорока, чуть располневшая, с короткой мужской стрижкой. Оказалось, что у нее еврейское имя – Юдит, Юдит Этуш. Она спросила, читал ли Лев «Тибетскую книгу мертвых». Лев не читал. А Юдит, как выяснилось, интересовалась древними книгами мертвых: тибетской, египетской.
– Откуда
