Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– Ты совсем? Зачем зелёнкой? – Я отпихнула его и села. – Люди подумают, что у меня ветрянка.
Футбол больше не орал. Оля с Сабиной исчезли.
– Извини, что так получилось, – Лёха смотрел с виноватым видом.
– Ты нарочно их позвал? Чтобы поглумиться надо мной?
– Нет! Как ты могла так подумать?
– Тогда и извиняться нечего. – Я встала, качалка противно скрипнула.
– Может, тебя проводить?
– Дойду как-нибудь.
Он посторонился, пропуская меня, однако на дорожке я остановилась:
– А как ты хотел?
– В каком смысле?
– Если бы я не согласилась, твои никуда не уехали бы, и сидел бы ты тут под их наблюдением и дальше. Так ты хотел?
Лёха задумчиво взъерошил волосы:
– Честно?
Я пожала плечами.
– Я был бы рад кому угодно, кроме тебя.
Повисла пауза. Он смотрел на меня, а я на него.
Спрашивать почему было лишним. Стоило признать, что он прав. И мама, говоря, что наш с ним детский конфликт так и остался незакрытым, тоже.
– Я не собираюсь с тобой воевать.
– Так и я не собираюсь.
– Ну и прекрасно.
– А то!
– Просто ты как был козлом, так и остался, – слова непроизвольно вырывались из меня. Голову окатило жаром.
Пусть я и сказала, что не виню его, но на самом деле всё произошло из-за него, вот и не стоило говорить, что он был бы рад кому угодно, кроме меня.
Озорные искорки в его глазах мгновенно превратились в ледышки.
Лёха не из тех, кому нечего ответить, кроме как: «Сама такая». На такие случаи у него в запасе куча унизительных шуточек и подколок. Но сейчас он молча смотрел так, словно я плеснула в него кипятком. И я уже повернулась, чтобы уйти, как он неожиданно отвис:
– Короче, встречаются два актёра: старый и молодой. Молодой актёр: «Эх, не пригласили на званый ужин, забыли…» Старый актёр: «На званый ужин не позвали… Помнят!»
– Такое не забывается, – откликнулась я, чувствуя, что ситуация вот-вот обернётся не в мою пользу.
– В этом я не сомневаюсь, – он расплылся в широкой недвусмысленной улыбочке, так что мне оставалось либо начать оправдываться, либо молча уйти.
– Завтра скажу тёте Любе, что я в этом больше не участвую.
Лёха кивнул, будто только того и ждал:
– Варь, послушай, давай заканчивать. Всё это полный абсурд. Неужели сама не видишь? Я не собираюсь никуда сбегать, поджигать дом или устраивать тут оргии. Пусть мои родители нормально отдохнут. То, что напридумывала себе мама, не имеет ничего общего с реальностью. Это её заскок. Я закрываю на него глаза, чтобы она успокоилась, но это не значит, что стану подыгрывать и тебе.
Его слова прозвучали искренне, но, кем бы я была, если бы вот так запросто купилась на этот доверительный тон?
– И что ты предлагаешь?
– А разве это не очевидно? – Он развёл руками: – Просто оставь меня в покое!
Ночью я почти не спала, но не оттого, что блаженно читала до рассвета. Было душно, царапины саднили, в комнату, несмотря на сетки на окнах, пробрался комар и надоедливо жужжал над ухом.
Но хуже были перебивающие одна другую мысли. О Лёхе, о девочке из колодца, о Гене, о Диме, о корзине с вишней и немного о маме.
И я вроде бы не загонялась и не мучилась под гнётом нерешённых вопросов, но они зудели не меньше царапин и комариных укусов.
Лёха, Лёха, Лёха… От этого имени уже голова шла кругом. Ко мне будто нарочно притягивалось всё то, от чего я так усиленно пыталась отгородиться.
Он как будто был центром вселенной, пупом земли, все скакали вокруг него, суетились, волновались за его благополучие, учёбу, безопасность и личную жизнь. А сам он просто валялся на качалке и смотрел футбол. Наследный принц, не иначе!
Лёха просто с детства привык, что родители его во всём поддерживали и хвалили.
Как сказала однажды про него моя мама: «Лёша – чудесный и уникальный пример того, каким должен быть психологически здоровый человек в отсутствие детских травм. Он уверен в своих эмоциях и мыслях, адекватно воспринимает себя, устойчив к стрессу, позитивен, а также способен наслаждаться жизнью и находить радость в простых вещах».
Только, как по мне, эта «здоровость» больше смахивала на эгоистический пофигизм и незрелую беспечность.
Девочка ещё эта… Отчего она такая странная? И куда пропала? Может, стоит рассказать о ней маме? Мама – детский психолог, и, по сути, это должно её обеспокоить. Должно было. Раньше. А теперь она совсем другая. Только посмеётся в очередной раз надо мной и выставит в унизительном свете. Лучше попробовать разобраться самой. Но как?
И что всё-таки делать с Димой? Отправить ему голосовое или позвонить?
После двух часов зыбкая темнота за окном стала стремительно рассеиваться, защебетали птицы, и только тогда получилось уснуть.
Мне снился сон. Будто я иду по канаве за дачей – там, где у нас протекает речка-вонючка. Настоящая речка, но грязная и такая маленькая, что легко умещается в канаве. Весной, когда вода прибывает, вонючка даже выходит из берегов, становясь мало-мальски похожей на реку. Но в остальное время чёрная вода в канаве остаётся лишь на дне и сильно воняет болотом и гнилью. В особенно ветреные дни запах от вонючки разносится на все ближайшие участки.
Сначала всё было спокойно, но потом раздался тихий жалобный плач. Почти такой же, как я слышала на участке Паука, только во сне он звучал сдавленно и глухо, напоминая внутриутробное мычание.
Я стала искать, но берега канавы вдруг затянуло белым туманом, и то мне казалось, что плачущий где-то рядом, то он вдруг мычал уже за мостом. И это вызывало страшное беспокойство, словно кому-то в этот момент очень плохо, а я никак не могу ему помочь.
А потом неожиданно туман разошёлся, и в метре от себя я увидела девочку.
Ту самую, в розовом платье. Она стояла по колено в воде, в глазах её читался ужас, а рот был заклеен скотчем. Девочка сдавленно мычала, но выбраться не пыталась.
Я рванула к ней, и сразу же в ногах что-то зашевелилось, будто ил ожил и стал тянуть вниз.
Я закричала: «Держись! Держись за меня!» – но она не пошевелилась. Вода дошла ей до груди, потом до подбородка. Я изо всех
