Полуночно-синий - Симоне ван дер Влюхт

– Разумеется, господин. Вам не стоит беспокоиться.

– Как продвигаются ее уроки живописи?

– Господин Мас дает ей ценные указания.

– Стало быть, хорошо? Он доволен ее успехами?

– У госпожи получается все лучше.

– Прекрасно. Можешь идти, Катрейн. Спасибо.

Я поспешно ухожу, направляясь в гостиную, которую давно пора привести в порядок. Натереть мебель воском и надраить полы может и Грита, но от фарфора ей велено держаться подальше.

Я приношу тряпки и выставляю на стол все предметы, наполняющие шкаф. Смахиваю с них пыль, начищаю серебро и протираю набор фарфоровых ваз. Они не такие большие, как те, что выставлены в парадной приемной, но столь же красивые. Выдохнув от облегчения, что ничего не разбила, я отхожу на шаг назад. Заканчивая эту работу, я дарю себе возможность полюбоваться узорами из кобальтовой сини.

Взгляд на вазы – это взгляд в другой мир. Каждый раз меня завораживают фигурки человечков с остроконечными бородками и в свободных одеяниях, горные пейзажи, диковинные птицы и странного вида здания.

Все детали настолько тонко прописаны, даже не верится, что это дело человеческих рук. Чтобы работать с такой точностью, нужно иметь по-настоящему твердую руку. Линии, изгибы и завитки везде совершенно одинаковые. Краска нигде не смазана и нигде не нанесена более толстым слоем, и благодаря этому изображения смотрятся настоящим чудом. Странно осознавать, что над этой росписью корпел кто-то на другом конце мира и что вазы потом несколько месяцев пролежали в трюме корабля, прежде чем оказались здесь на полке.

– Катрейн?

Вздрогнув от неожиданности, я оборачиваюсь и вижу Бригитту. Она стоит в дверях, лицо изможденное, прическа растрепалась.

– Поможешь мне растереть краску? У меня все запасы вышли.

– Разве мне не следует сначала закончить уборку, госпожа?

Бригитта нетерпеливо отмахивается.

– Ну ее, эту комнату, ты мне нужна прямо сейчас.

– Я дам указания Грите и тотчас же приду.

Растирать краску. Как будто у меня на это есть время. Глубоко вздохнув, я иду на кухню, объясняю Грите, что ей нужно сделать, и вхожу в мастерскую.

Бригитта уже стоит у стола, уставленного маленькими чашами.

– Я тебе покажу, как правильно это делать. – Она берет каменный пестик и кусочек жженой слоновой кости.

– Я знаю, как готовить краску, госпожа. Раньше уже растирала.

– Прекрасно. Мне нужны только синяя и черная. Будь поосторожнее с лазуритом, он дорогой. Не опрокинь ступку.

– Хорошо, сударыня.

Мы принимаемся за работу – пестиком растираем в порошок кусочки черной слоновой кости и лазурита. Под конец добавляем капельку льняного масла, которое следует размешивать с получившимся порошком до тех пор, пока не образуется однородная блестящая масса.

Зайдя попрощаться, Адриан застает жену в переднике, перепачканном синим и черным, и с такими же руками. Он смеется.

– Ты точно не хочешь поехать со мной в Делфт? Справишься тут одна? Меня не будет целую неделю.

– Конечно, справлюсь, – решительно говорит Бригитта. – Взял с собой картину, которую я написала для Эверта?

– Она упакована вместе с остальным багажом. Ты не переутомляешь себя работой? Какая-то ты бледная.

– Я прекрасно себя чувствую. Увидимся на следующей неделе, милый. – Бригитта прекращает растирать краску, чтобы поцеловать мужа на прощание, но тут же возвращается к своему занятию. У двери Адриан оборачивается, но, увидев, что Бригитта больше на него не смотрит, уходит.

Глава 9

Почти весь остаток утра мы работаем, ни на что не отвлекаясь. В какой-то момент, установив холст на мольберт, Бригитта начинает расхаживать по мастерской, подбирая, что бы ей использовать в качестве предмета для натюрморта.

– Букеты не подойдут, – размышляет она. – Николас просит написать один предмет и чтобы было как можно меньше вариантов цвета.

– Вы могли бы взять одну из тех прекрасных ваз, что стоят на витринном шкафу.

Бригитта задумывается, потом кивает.

– Да, хорошая мысль. Принеси.

Я вытираю руки о передник, иду на кухню и отмываю их с мылом, а затем возвращаюсь в гостиную. Осторожно снимаю вазу со шкафа и отношу в мастерскую.

– Поставь ее туда. Только не урони. – Бригитта кивает на столик, стоящий по диагонали от мольберта.

Я аккуратно ставлю вазу в указанное место.

– Просто невероятно, что ее привезли из самого Китая. Я даже не знаю, где это.

– В гостиной на стене висит карта мира, можешь как-нибудь посмотреть. Китай действительно страшно далеко. На корабле плыть не меньше полугода.

Ваза стоит надежно, и я отхожу на пару шагов назад.

– Сколько же стóит такая ваза, госпожа?

– Эта? Кажется, около ста гульденов. А те две, что побольше и стоят в парадной приемной, в два раза дороже, не меньше. – Бригитта смеется. – Если бы муж увидел, что ты взяла ее в руки, его бы удар хватил.

Я возвращаюсь за рабочий стол и вновь принимаюсь растирать синюю краску. Нельзя сказать, что эта работа мне не по душе, но я беспокоюсь о том, что нужно заняться пополнением запасов. Грита не сможет сама донести все необходимые покупки.

Краем глаза я замечаю, что Бригитта держится за край стола.

– Всё в порядке, сударыня?

– Не понимаю. Как-то странно себя чувствую.

– Что с вами? – я смотрю на нее с тревогой.

Бригитта никогда не отличалась здоровьем, но сейчас она совсем побелела, а под глазами стали видны круги. Вдруг она начинает шататься, и я обхожу стол, чтобы поддержать ее.

– Вам нехорошо?

– Ничего страшного, просто голова закружилась.

– Может быть, оттого что вы так долго стояли, склонившись над столом.

– Вполне возможно. – Я помогаю ей сесть на стул, она стонет.

Я опускаюсь перед ней на корточки, оглядываю ее мертвенно-бледное лицо и прикасаюсь ко лбу.

– Госпожа, да вас лихорадит! Вы больны.

– Нет, не может быть. Ничего… – Бригитта вновь издает стон и смотрит на меня жалобно. – Ты права, мне действительно нехорошо.

– Вам нужно прилечь. Я помогу.

– Нет, так нельзя. Мне необходимо закончить картину. Сегодня придет Николас, он просил меня применить камеру-обскуру, а я…

– Как же вы в таком состоянии будете заниматься? Я пошлю к господину Масу сказать, что вы больны и урок не состоится.

Я решительно помогаю встать Бригитте, которая продолжает слабо протестовать, и отвожу ее в гостиную, где есть альков. Там она перестает возражать. Пока я ее раздеваю и укладываю в постель, она дрожит.

– Меня знобит, – произносит она.

– Я разведу огонь в камине и наполню грелку. Принести вам еще одно одеяло?

Я торопливо выхожу из комнаты и иду на кухню.

– Грита, хозяйка заболела. Наполни грелку горячими угольками и принеси ей одеяло.

Грита уходит, а я наливаю кружку разбавленного пива и отношу в гостиную,