Бремя Господне. Евангелие от Ленни Белардо - Паоло Соррентино
112
Я не стану пытаться понять, куда движется мир. Я попытаюсь сделать так, чтобы он двигался, куда хочу я. Так и творят историю.
113
Эстер и Ленни Белардо.
– Святой отец, вы не научите меня молиться?
– Начинай, вслух. Посмотрим, как ты молишься.
– Пресвятая Дева Мария, смилуйся надо мной, сделай так, чтобы я забеременела.
– Эстер, молитва – не список просьб, а возможность понять. Во время молитвы мы размышляем, причем размышляем самым возвышенным образом, потому что некто шепчет нам на ухо. Этот некто – тот, кого мы называем Богом. Или, как сейчас, Богоматерь Лурдская.
– Хорошо. Тогда я начну сначала. Пресвятая Дева Мария, Господь не наказывает за красоту, так сказал мне один близкий к Тебе человек. Эти слова открыли мне глаза, помогли понять, что, подарив красоту, возможно, я смогу ее получить. А что, если подарить красоту означает получить красоту, о которой я так мечтаю? Красоту новой жизни, жизни маленького ребенка?
– Вот, теперь ты молишься.
– А что, если для меня невыносимое бремя – дарить свою красоту человеку, которого я обещала любить и в горе и в радости? Если я захочу подарить свою красоту кому‐то еще?
– Если ты захочешь подарить свою красоту кому‐то еще, ты не обретешь красоту новой жизни, а только печаль и невыносимое чувство вины.
114
Ленни Белардо и Эстер.
– Знаешь, Эстер, самый дерзкий вызов бросил нам Спиноза. Он сказал: “Кто любит Бога, тот не может стремиться, чтобы и Бог в свою очередь любил его”[8].
– Я не понимаю.
– Знаю. Со временем поймешь.
– Святой отец, на самом деле я знаю, кому хотела бы подарить свою красоту. Я бы хотела…
– А теперь, Эстер, продолжай молиться про себя. Некоторые секреты доверяют только Богу.
115
Ленни Белардо обращается к Сури на похоронах маленькой монахини.
– Перестань плакать, Сури! Хватит!
Плачущий не верит!
Пора прекратить рыдать на похоронах. Сури, дорогая, твоя сестра, умерев, получит огромную привилегию узнать Бога. Разве не об этом мечтают все мужчины и женщины в церкви? Мы всю жизнь воображаем, хвалим, молим, призываем, созерцаем Бога, а когда он наконец‐то желает с нами познакомиться и дать прямые ответы на все вопросы, унять все наши тревоги, что мы делаем? Печалимся при мысли о великой встрече. Это нехорошо! Подобное поведение неразумно и выдает отсутствие веры. Сегодня мы должны не оплакивать твою сестру, мы должны радоваться.
Сури, дорогая, я лично приказал доставить сюда останки твоей сестры, чтобы ты радовалась. Твоя сестра сейчас смотрит на нас и говорит: что вы оплакиваете? Сегодня я удостоилась огромной привилегии. Великой встречи.
116
Войелло протягивает Ленни Белардо электронную сигарету.
– Святой отец, я принес вам подарок, чтобы разрядить напряжение между нами.
– Спасибо, но говорят, что от них больше вреда, чем от обычных сигарет.
– Мне сказали, они лучше.
– Неважно. Потому что это подмена правды. А я всегда стремлюсь к полной правде.
– Тогда вы не туда попали. Святой отец, не сочтите меня назойливым, но когда вы выступите перед кардиналами?
– Выступлю.
117
Ленни Белардо и Войелло.
– Вы действительно не понимаете?
– Что я должен понять?
– Что я создаю.
– Что вы создаете?
– Предвкушение.
118
Войелло и Ленни Белардо обсуждают то, что может оказаться самой серьезной проблемой будущего церкви и правления Пия Тринадцатого.
– Святой отец, мы не хотим позаниматься делом Кёртвелла?
– Ваше высокопреосвященство, ответ – да. Я хочу заняться делом Кёртвелла, но в более широкой перспективе. Отдельный инцидент всегда указывает на общую проблему.
– Согласен, мы расследуем все случаи педофилии, которые наносят ущерб нашей церкви.
– Мы расширим круг. Расследуем все случаи гомосексуализма, которые наносят ущерб нашей церкви. Найдем всех гомосексуалов, выгоним их и впредь не допустим, чтобы новые священники-геи проникли в нашу церковь. Мы сделаем это честно, без каких‐либо исключений и лицемерия.
– Святой отец, педофилия и гомосексуализм – совершенно разные вещи.
– Две разные и равно недопустимые для католической церкви.
– Святой отец, начнется война, которая оставит после себя горы трупов. Хотите знать, сколько погибших усеет землю?
– Две трети клира.
– Куда же делось милосердие матери-церкви?
– Злоупотребляя милосердием, мы превратились в посмешище, ваше высокопреосвященство. Нам доверяют не больше, чем любой захудалой стране третьего мира.
– При таком подходе доверия нам будет не больше, чем Северной Корее.
– Да. Но знаете, в чем разница? Мы не станем сажать их в тюрьму, просто всех освободим от служения. Всех простим, а в следующую секунду выгоним.
– Хорошо, святой отец, как прикажете.
119
Эстер и Войелло.
– Господи Иисусе!
– Увы, я – не Он. Я только государственный секретарь.
120
Дон Томмазо и Ленни Белардо.
– В последнее время творится что‐то странное. На исповеди многие ни с того ни с сего принимаются описывать в малейших, скабрезных подробностях свои совокупления с женщинами.
– Странно, да? Наверное, кто‐то пустил слух, что папа решил наказать гомосексуалов.
– Да, это сплетни, которыми славится наше маленькое государство.
– А вдруг это не сплетни, Томмазо?
– Вы слишком добры, чтобы так поступить, ваше святейшество. Я прав?
– Составь мне список этих подозрительных гетеросексуалов, Томмазо.
121
Войелло обращается к Джироламо, мальчику-инвалиду, за которым ухаживает:
– “Я не хочу больше грешить”, – сказала Эстер в слезах. Эти слова я слышал за свою жизнь чаще всего. И все в них верят! И она тоже в них верила! Бедная девочка, ей неведомо, что до самого последнего дня, пока мы в здравом уме и твердой памяти, мы обречены грешить.
Поэтому ты мне нужен, Джироламо. Ты – мое спасение. Ты – мой оазис. Ты, Джироламо, единственный в мире без греха. Только ты, Джироламо, как никто другой близок к святости. Потому что ты не знаешь и никогда не узнаешь, что такое вести изо дня в день неправедную жизнь.
122
Пресвятая Дева, Матерь Божия, преемник святого Петра просит Тебя об особой милости. Сейчас, в эту минуту, двое молодых людей, Петер и Эстер, у себя в спальне едины в своем желании, и Ты должна его исполнить. Должна. Должна. Должна.
123
Ленни Белардо и монсеньор Гутьеррес, который еще не стал кардиналом. Пий Тринадцатый решил доверить самое важное для будущего церкви поручение внешне самому слабому человеку.
– Монсеньор, я принял важное решение. Вы отправитесь в Нью-Йорк и займетесь делом Кёртвелла.
– За что вы хотите меня наказать, святой отец?
– Это не наказание, а повышение. Я вам доверяю.
– Святой отец, пощадите. Поверьте, я скромный, ограниченный человек. Дело Кёртвелла – огромная задача, она мне не по силам.
– Хватит себя принижать. Вы отправитесь в Нью-Йорк. Проведете расследование. Соберете необходимые доказательства и отдадите Кёртвелла в мои руки. Пока я на престоле, без внимания не останется ни единый случай, когда ребенку
