Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Сейчас такой был кипеж, – я улыбнулась. – Ася примчалась к нему домой, чтобы он отвёз Лизу в больницу, а он со страху чуть в штаны не наложил.

Лёха с осуждением покачал головой:

– Вот кто настоящий козёл, Варь. Просто чтобы ты знала, как они выглядят, и не обзывалась почём зря, не отвечая за базар.

– «Не отвечая за базар», – передразнила я. – Звучишь как гопник девяностых.

– Да пофиг. Смысл понятен. Надеюсь, Лиза поправится.

– Я ему пригрозила полицией и потребовала разобраться с этим вопросом. И ещё сказала, что теперь не отстану от него.

Лёха расплылся в улыбке:

– Я считаю, это самая страшная угроза.

– Нет, самая страшная угроза была тобой. Я сказала, что ты закатаешь его в газон.

Лёха засмеялся, и тут на нашу улицу с третьей вырулила знакомая компания: Антон, Кирюша, Гера, Сабина и незнакомая девочка, у которой на плече лежала рука Антона.

Они подошли к нам и радостно поздоровались.

– Мы идём на просеку. Решили по старинке: костёр, танцы, все дела, – сообщил Антон.

– Идёмте с нами, – позвал Кирюша. – Хоть разок за лето потусите с нами нормально.

– Действительно, идём! – Гера подхватил Лёху под руку и потащил. – Я гитару взял, всё как ты любишь.

Гера продемонстрировал гитару у себя за спиной.

– Да не, ребят, вы чё? Я же на аккордеоне, – принялся отпираться Лёха.

– Знаем-знаем, – Антон подмигнул и потряс плечом, на котором висел тяжёленький рюкзак. – Вдохновение мы тоже взяли. Так что и до гитары дело дойдёт.

Лёха неуверенно замялся и взглянул на меня:

– Хочешь на костёр?

Я посмотрела на весёлые лица ребят, вспомнила приятные посиделки, из которых мне удавалось ухватить совсем немного, потому что к десяти нужно было быть дома, и решила, что другой такой возможности закрыть этот гештальт у меня не будет.

– Ну хорошо. Идём, – сказала я. – Самое время смотаться, потому что, когда я освобожу родителей, спасибо они мне не скажут.

Глава 46

Просека, где обычно наши собирались на костёр, находилась между «Салютом–5» и «Ласточкиным лугом». И, для того чтобы попасть на неё, нужно было пройти мимо люцернового поля и узкой лесополосы. На просеке было расчищено специальное место под посиделки – засыпанная песком площадка для костра и танцев. После того пожара, который Антон устроил в лесу, все ребята тщательно следили за тем, чтобы ничего подобного больше не повторилось, оттого и собирались подальше от деревьев и злосчастного сушняка.

Сидели в основном на толстых брёвнах, уложенных вокруг костровища, но имелись тут и пластиковые стулья, и даже здоровенное кресло, на котором могли разместиться три или четыре девчонки.

Приходили на просеку не только «салютовские», но и из «Ласточкиного луга». Компания получалась большая и разношёрстная. От подростков четырнадцати-пятнадцати лет до двадцатилетних. Мелкие обычно оставались до десяти, потом их выгоняли, чтобы не было проблем с их родителями. Тогда-то и начиналось самое веселье.

Часто во что-нибудь играли: в чепуху или крокодила. Рассказывали приколы и страшилки, записывали смешные видосы, орали под гитару, танцевали на песчаной площадке и жарили хлеб на палочках. Когда людей собиралось много, всё это могло происходить одновременно и длилось до самого рассвета.

Когда мы дошли до просеки, там собралось уже не меньше десяти человек, некоторых я знала, с другими меня познакомил Лёха. Он знал всех. А потому ему пришлось чуть ли не каждому объяснять, отчего этим летом он появился тут впервые. За вечер в его исполнении я успела услышать множество версий и ни одной серьёзной. Типа: «Решил проверить, смогу ли месяц не выходить из дома. Смог. Теперь вот снова учусь ходить по земле» или «Пришёл на свидание в конце июня… закончилось вчера».

Ночь стояла лунная, немного прохладная, но чистая и наполненная ароматами леса и полей. Костёр полыхал, на фоне его оранжевого пламени сновали силуэты: кто-то изображал боевые приёмы, кто-то затеял танцы под переносную колонку; одни передавали дымящиеся угольки хлеба; другие бегали со стаканами, чокаясь со всеми подряд. Парочки целовались.

Искры от костра, подхваченные зажигательной ритмичной мелодией, улетали в далёкую тёмную высь, сливаясь со звёздами. Луна была полной и белой, а вкус коктейля, которым меня угостила девушка Антона, напоминал лимонад из детства, только с пряными нотками имбиря и рома.

Сабина тоже была здесь. И я, выбрав момент, подошла к ней:

– Привет!

– Угу. – Она обиженно кивнула.

– Как там Оля?

– Сидит в Москве.

– Слушай, я не хочу выяснять, кто прав, а кто виноват, но Оле нужна помощь психолога.

– Спасибо. Без тебя разберётся.

– Ты же сама это знаешь.

– Она всегда его любила, и, когда у неё наконец появился шанс, влезла ты и всё испортила.

– Шансов у неё не было.

– Тебе, конечно, лучше знать.

– Оля – злая и агрессивная эгоистка. С такими качествами у неё с кем угодно без шансов. И пусть скажет спасибо, что я Лёхе про кошку не сказала.

– Думаешь, ты с ним надолго? Глупая. Да ты просто одна из. Девочка на лето.

– Даже если так, – спокойно ответила я. – Оле это никак не поможет.

Если бы мне сказали такое ещё месяц назад, у меня в ту же минуту случилась внутренняя паника. Но сейчас отчего-то совершенно не тронуло.

И дело было вовсе не в какой-то внезапно разросшейся самоуверенности. Просто всё это вдруг показалось мне глупым и не заслуживающим ни внимания, ни переживаний.

В один момент я поняла, что любовь не уравновешивается самоуважением. Ведь если ты действительно уважаешь себя такой, какая ты есть, то доверие становится неотъемлемой частью любви, а если оно исчезает, то, как следствие, уходит и любовь. Так что и переживать не о чем.

Ко мне подскочили две незнакомые девчонки и потянули в танцевальный круг. Это был отличный момент, чтобы немного побеситься и сбросить осколки уже основательно растрескавшейся защитной брони, которую я носила все эти три года и так привыкла к ней, что уже и не замечала, как она мешает мне дышать.

Но теперь, в грохоте музыки и ритмичных движениях, твёрдые скорлупки откалывались одна за другой и осыпались, выпуская наружу свет, так долго ждавший своего часа.

– Тихо-тихо, – закричал кто-то, и музыка резко смолкла. – Ща Лёха петь будет.

Все отплясывающие остановились и повернулись туда, где сидела компания с гитарой и музицировала в своём кругу. Но теперь в центре группы, рассевшись на бревне и лихо обхватив гитару, появился Лёха.

– Минутку внимания! – громко объявил он. – На меня всё же