Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
На что, вероятно, кто-то из Лёхиных поклонниц ответил ему: «Ок, дед, иди попей валерьянки и не лезь в женские дискурсы. Если ты «прожил с ней 20 лет», то, может, в этом и есть корень проблемы? Пока ты там «под одной крышей» жил, она, видимо, и забыла, что значит жизнь вне патриархального газлайта. Здоровья, солнца и саморазвития тебе. А мы тут за женскую субъектность боремся, не отвлекай, пожалуйста».
После этого, сообразив, что дела обстоят совсем плохо, поскольку знал, как важен для мамы этот блог, папа отправился к нам, намеренно не предупреждая о своём приезде, чтобы лишний раз не волновать.
И так получилось, что он очень вовремя подоспел. В момент, когда у мамы как раз открылся «новый ресурс» в отношении семейных ценностей. Или, возможно, вернулся старый. Как будто весь этот дикий сетевой трэш со скандалом неожиданно исправил временно сбившиеся настройки, и теперь вместо треска, визга и обрывков чужих голосов из динамиков снова звучал чистый и знакомый звук родного канала.
Мама даже с теплом приняла папины объяснения, не смеялась над ним и не иронизировала в стиле: «Ну куда ты полез?» А он не стал говорить: «Я всегда ждал от тебя чего-то подобного» или «Получила, что хотела?» Их разговор на кухне после ухода тёти Любы вышел вполне мирным, и, когда я убедилась, что они не собираются морально избивать друг друга, достала связку дачных ключей и заперла их на кухне.
А на мамины крики из-за двери о том, что я поступаю как маленький ребёнок, ответила, что даю ей возможность выйти из зоны комфорта и проговорить старые триггеры.
Оставив их вдвоём придумывать, как выбраться из кухни, – взломать замок или вылезти через узенькое окно, я отправилась к Стасе и Марку, чтобы извиниться за вчерашние подозрения и сообщить, что корзину я верну Анне Андреевне.
Калитку мне открыла Стася. На ней был свободный хлопковый сарафан в мелкий васильковый цветочек, а на ногах – голубые пластиковые тапки с мишками.
– Ой, привет! – обрадовалась она. – Будешь ужинать с нами?
– Нет. Спасибо. Я только на пару слов. Хотела извиниться за вчерашнее.
Но Стася всё равно потащила меня на кухню. Усадила на высокий барный стул перед окном с видом на альпийские горки и, не спрашивая, поставила передо мной миску с самодельным мармеладом:
– Попробуй. Это из яблок и апельсинов. Но в планах у меня ещё ягодный. Марк сейчас спустится. У него совершенно сбит режим. По ночам спорт и работа, а днём вот отсыпается.
– Я хотела просто извиниться, что вчера так глупо пристала к вам с этой корзиной и обвинениями. У меня, знаете, бывает. Иногда чересчур быстро делаю выводы. И слишком резко их озвучиваю. Не хотела вас обидеть. Просто увидела корзину и уже не смогла остановиться.
Стася кивнула, глядя в окно:
– Не нужно оправдываться. Тем более детектив закончился удачно. Преступник выявлен и готов понести наказание.
Мармелад оказался неожиданно вкусным: кисло-сладкий, с лёгкой горчинкой цедры.
В этот момент со второго этажа спустился Марк в мятой футболке и с не менее мятым лицом, на котором ещё не успели разгладиться следы подушки. Волосы торчали в разные стороны, как у человека, который не просто спал, а отбивался во сне от врагов. В одной руке он нёс чашку, в другой телефон.
Он зевнул и хрипло бросил Стасе:
– Мне кофе.
Потом заметил меня и чуть повеселел:
– О, привет! Ты чего здесь?
– Варя чувствует себя неловко из-за корзины, – пояснила за меня Стася. – А я ей сказала, что мы не в обиде.
– Какие могут быть обиды? – Марк занял барный стул рядом со мной. – Всё хорошо, что хорошо кончается.
– Угу, – сказала я.
Хотелось рассказать им, что девочка нашлась, но поскольку это было тайной, то я сдержалась.
– Как у мамы дела? – спросил Марк.
– Хорошо. Папа приехал. Я заперла их в кухне – надеюсь, помирятся.
– Серьёзно? – Стася расхохоталась. – Ну ты выдумщица.
– Вся в маму. А то, знаете ли, она сапожник без сапог. Про всех всё понимает, а на себя у неё времени нет.
– Как это знакомо, – согласился Марк.
В этот момент у него в кармане завибрировал телефон, он быстро взглянул на номер и сбросил вызов.
– Кто там? – спросила Стася, ставя перед ним дымящуюся кружку чёрного кофе.
– Рекламщики достали.
Телефон завибрировал снова. Марк перевернул его экраном вниз.
– Рекламщики – это отдельная каста адских созданий, – гневно проворчал он. – Ненавижу.
– Давай сюда, – быстрым движением Стася взяла его телефон и сунула в карман сарафана. – Попей кофе спокойно.
Марк на секунду напрягся, провожая взглядом телефон, но потом снова расслабился:
– Хотите, расскажу, какой бред мне сейчас приснился? Короче, типа я студент, но у меня почему-то огромная чёрная борода, и мне нужно сдать зачёт. Однако никто не может объяснить, по какому предмету. Препод – это, кажется, был наш курьер Пашка, только в мантии и с совой на плече. А вместо аудитории – сауна, полная народу. Все потеют, пишут конспекты, а я ищу свой рюкзак, потому что там где-то справка, что я уже взрослый и могу не сдавать.
Стася расхохоталась.
– Наш мозг – это просто нечто. Такие порой подсовывает сюжеты. Потом сиди расшифровывай.
– Не, подожди, – усмехнулся Марк. – В конце Пашка сказал: «Ты всё равно всё забыл». И ткнул в меня указкой… из сосисок.
Стася захохотала ещё громче, а Марк наконец улыбнулся, но всё ещё полусонно.
Неожиданно моё внимание привлекла большая белая машина, остановившаяся возле их сетчатого забора. И я ещё не успела сообразить, откуда она мне знакома, как из неё выскочила Ася и, повернувшись к дому, принялась призывно размахивать руками.
Стася тоже её заметила:
– Что там?
Марк поднял голову и едва не свалился со стула:
– Пойду узнаю. Ждите здесь.
Он вылетел из дома с такой скоростью, будто ему подожгли зад.
– Непонятно, – удивилась Стася. – Ей, наверное, нужна какая-то помощь. Может, бензин? Или адрес спросить?
Я молча наблюдала за тем, как Марк выскочил
