Единоличница - Майя Евгеньевна Кононенко
Айка ещё не знала, что вместе с этим безоблачным праздником кончится самый счастливый год её детства. В августе по настоянию матери разведённая Тоня отправилась в отпуск в Ялту, в ведомственный дом отдыха, куда по сословной традиции съезжались в это время молодые офицеры и их потенциальные невесты. Тоня вышла замуж в декабре.
2
Лет до четырёх с небольшим – иначе говоря, до самого момента воссоединения с родительской семьёй, перевернувшего вверх тормашками всю её жизнь, – вопрос о полном имени и фамилии приводил Айку в некоторое замешательство. Фамилия, положим, должна бы быть Коханчик, но по какой-то причине она не была до конца в этом уверена. Дома её звали Айкой. Так повелось с раннего детства, когда, осознав впервые собственную отдельность, она отождествила своё новенькое внутреннее Я с легко произносимым сочетанием звуков, отражавшим вовне её представление о себе. Выбранное Тамарой Демьяновной польское имя Агния, на котором ей не без труда удалось настоять при рождении внучки, с самого начала не прижилось. Айка осталась Айкой.
Незадолго до их отъезда из Риги Тоня в осторожно затеянной беседе объяснила дочери, что у неё, как у всех, имеются не только имя и фамилия, но и отчество, и национальность, записанные в новеньком свидетельстве о рождении – тонкой зелёной книжечке с вытесненным гербом. Документ подтверждал – мама прочла слово за словом, водя для наглядности Айкиным пальцем по свежим письменным строчкам, – что Айку на самом деле зовут Витрук Анна Ивановна и что она украинка (а вовсе не латышская казашка, как Айка сама о себе полагала). Всё это звучало довольно непривычно, даже немного тревожно, но оказалось, и мама по паспорту тоже была Витрук, отчего Айка немедленно успокоилась. Осталось только выучить, что папу – представьте себе, снова Витрука! – зовут Иван Васильевич; ну это-то было нетрудно. Вновь обретённый порядок вещей в целом её устроил, и с одобрения взрослых она принялась делиться этими сведениями с каждым, кто проявлял интерес. Её всё чаще стали звать Аней, против чего она тоже не возражала, как щенок-найдёныш, быстро привыкая к новой кличке, – с тем лишь уточнением, что это было имя для чужих, похожее на защитную оболочку: зимнюю шкурку у белки или военную форму. Бабушка с дедом звали её по-прежнему Айкой, а мама ещё Ласточкой или Рыбкой, будто бы ничего в её жизни не изменилось – хотя изменилось решительно всё.
3
На свадебных зимних фото Тоня, склонившись над книгой, бережно, словно младенца, держит на сгибе локтя белые каллы в облаке гроздевидных мелких нарциссов, какими-то загадочными средствами добытых в декабре матерью Ивана. В семье Витруков невесту с ребёнком от первого брака приняли безоговорочно, что, впрочем, легко объяснялось Тониными достоинствами.
Свадьба состоялась незадолго до её двадцатипятилетия – время расцвета, возможно, во всей своей прелести сохранённого только в Айкиной памяти. Оглядываясь из любой точки жизни, она могла мгновенно воссоздать материнский облик тех лет в мельчайших чертах – от голоса и запаха духов, от едва заметной отцовской горбинки на тонком носу и его лёгких припухлостей под глазами до последней родинки и прядки цвета латуни и мёда в русых подстриженных волосах. Из пещерки между ключиц на Айку смотрела косматая морда тигра Шерхана, вдруг в один день обернувшаяся орлом с двумя головами. Герб Российской империи срезан был с царского ордена, одного из многих оставшихся от предков Ивана по материнской линии. Такого же двуглавого орла носила на цепочке сама Наталья Григорьевна; позже ещё одного – Ирина, жена Ива́нова брата, Василия-младшего.
На коханчиковом фланге между тем шли непрекращающиеся манёвры. Всецело поощряя Тонин брак в теории и даже что есть сил на нём настаивая из практических соображений, зятя Тамара Демьяновна, в полном согласии с духом противоречия, свойственным ей от природы, отторгла с первого дня и не смягчила своей неприязни до самой смерти. Илья Леонидович занял, по обыкновению, позицию дипломатично-миролюбивую, чем подкрепил невольно игривую симпатию к себе со стороны сватьи, подлив таким образом масла в огонь, терзавший его проницательную сверх всякой нужды супругу. При этом он, как всегда, умудрился ни разу ни с кем не поссориться и никого в себе не разочаровать.
Наталья Григорьевна, словно нарочно, в пику Тамаре Демьяновне знойная и черноглазая, родилась в 1931 году в белорусском городе Гомеле в семье железнодорожника Григория Петровича Тюрморезова, происходившего из донского казачьего рода. Умер Григорий Петрович ещё до рождения собственных внуков, не говоря уж об Айке, живой она застала только прабабушку Веру. Заключённая, как драгоценность, в плотный футляр синего платья с брошью под кружевным крахмальным воротничком, та даже в старости напоминала миниатюрную гимназистку и отличалась от остальных Витруков настолько разительно, словно они взяли её из приюта. Свою благородную седину она оттеняла раствором чернил, и бело-синяя гамма, в тон васильковым глазам, преобладала в её гардеробе до самых последних дней.
Вопреки стараниям Айки две её бабушки, схожие между собой, как два ферзя на доске, так никогда в жизни и не подружились. Что до Ильи Леонидовича, к нему Наталья Григорьевна сохраняла все годы родства лукаво-доброжелательное любопытство. Птичья фамилия, Ко'ган-чик-чик, – хихикала она, весело дурачась на кухне с Айкой, когда они вдвоём готовили обед. Коха'нчик, – поправляла Айка терпеливо, а бабушка ласково ей отвечала: ты мой коханчик[8], – и трепала внучку по льняным кудряшкам.
На Айкиной любви к обеим бабушкам их междоусобица никак не отразилась. Детская её привязанность что к первой, что ко второй была равноценной и обоюдной – возможно, отчасти благодаря усвоенному, насколько хватало выдержки, навыку не болтать лишнего. Это правило почиталось всеми членами их семьи и с той, и с другой стороны самым главным и непреложным. Нарушив его, Айка тут же натыкалась на оледеневший взгляд кого-нибудь из взрослых, точно они за миг делались ей чужими, и, холодея сама, начинала зябнуть. Особенно жутко было поймать такой взгляд от мамы и деда Ильи.
Что до враждующих бабушек, ей удалось примирить их разве что символически – в объединённом рецепте борща. Тамарин, из утки, рыжий и ароматный, с крупно нарезанными овощами, пока не забелишь сметаной, оставался почти прозрачным. Прежде чем выключить газ, она добавляла в кастрюлю объёмистый
