Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб
– Беги уже, – сказала мне Зина, – сама разберусь.
Прошло очень, очень много лет, но я до сих пор помню те ощущения, как он меня душит, как я боюсь за мочку уха, как Зина его бьет и он сползает по мне. Помню запах коньяка и мочи. Я описалась от страха. Еще помню лицо того мужчины, который хотел за меня вступиться, но не стал. Надеюсь, он жил с этим лицом много лет. Лицо труса. Хочу ли я всего этого для своей дочери?
Я тогда рассказала маме, что случилось. Мама пожала плечами:
– Зачем ты там пошла? Другой дороги, что ли, не было? Сама виновата, – заявила она.
Получалось, что я виновата в том, что со мной произошло. Пошла не той дорогой. И я думала, что да, сама виновата. Зачем пошла по дороге, считавшейся опасной? Я просто хотела побыстрее прийти домой, а та дорога экономила десять минут, была короче.
И тут появляется еще одна тема, о которую ломаются родительские копья.
Родительский контроль
Если хотите почитать самые жаркие комментарии по этому поводу, откройте первую попавшуюся ссылку в интернете.
Тут я опять не показатель. Во-первых, считаю, что следить за личной жизнью человека как минимум неприлично. Вам бы понравилось, если бы, например, муж повесил на вас «жучок» и знал о каждом вашем шаге? Телефон мужа смотреть, как мне кажется, тоже плохая идея. Как залезать в чужую сумку. Как взять чужую вещь. Преступление, если хотите.
Сейчас у каждого подростка есть банковская карта. А раньше, например, когда мой сын был подростком, все предпочитали наличные. И если он просил у меня деньги, а я, например, была занята и говорила: «Возьми в кошельке», – он приносил мне сумку. Чтобы я сама достала кошелек и сама выдала ему нужную сумму. Он бы не позволил себе залезать в мою сумку и в мой кошелек.
Но возвращаясь к родительскому контролю. Помню, как в школе появилась система оповещения по СМС. «Ваш ребенок зашел в школу во столько-то», «ваш ребенок вышел из школы во столько-то». Только система все время сбоила. И я получала сообщение, что мой ребенок вышел из школы, когда этот ребенок уже сидел на кухне и обедал. Так что я ее отключила, чтобы не вздрагивать в одиннадцать утра от сообщения, что мой ребенок вошел в школу. С сыном, когда он был в поездках, у нас существовала договоренность: он звонит и ставит меня в известность о своем состоянии. Если он должен выйти на связь, допустим, в одиннадцать утра, значит, это одиннадцать, а не одиннадцать ноль пять или одиннадцать десять. Потому что мама за эти пять-десять минут побегает по потолку, понервничает, потом возьмет себя в руки, заодно купит билет на самолет и свалится как снег на голову. Опять же, у меня был номер телефона друга сына, соратника по авантюрам и путешествиям. Для экстренной связи. Я ни разу им не воспользовалась.
Однажды Вася собрался поехать в Казань с друзьями. Кажется, первое его самостоятельное путешествие. Он сам забронировал квартиру, билеты. Мой муж был категорически против поездки, считая, что рано, опасно. Подростки, с ними что угодно может случиться. Тогда я написала знакомым в соцсетях, кто живет в Казани и в случае чего может присмотреть за тремя парнями, с виду уже взрослыми, а на самом деле еще не сильно разумными детьми? Откликнулись многие, друзья и совсем не знакомые люди, за что я не перестаю всех благодарить. Я пришла в комнату к сыну и показала переписку.
– Выбирай, кого ты хочешь видеть на пороге своей квартиры, если вовремя мне не напишешь или не позвонишь, – сказала я.
Вася мог выбрать из оперной певицы, известного журналиста, мастера спорта по вольной борьбе, бабушки с пирожками и еще человек двадцати разных профессий и талантов.
– Мам, я все понял, – кивнул Василий.
Я оценила его ответственность, когда он позвонил мне в нетрезвом виде и, еле ворочая языком, сообщил:
– У меня все хорошо. Не надо бабушки с пирожками.
После этого, кажется, упал и заснул. Но позвонил вовремя. А незнакомая бабушка с пирожками, кажется, врезалась ему в память как самое страшное, что может произойти. Странно, конечно. Я бы больше боялась мастера спорта по вольной борьбе.
Когда сын стал жить отдельно, я, конечно, волновалась. Чудят не только подростки, но и вполне сознательные люди. Но в нашем случае скорее сын волновался за меня и отца. Я в семье отвечаю за экстренные случаи, а муж за лирику. Если звонит отец, можно перезвонить не сразу. Отца может интересовать, взял ли сын зонтик, потому что обещали дождь. Если звоню я, Вася перезванивает через секунду. Я не беспокою без веского повода. На сообщения Вася отвечает тоже по-разному. На вопрос «Как дела?» папе он пишет: «Хорошо». Мне же «Все хорошо», потому что я предпочитаю распространенные предложения. Но тут я написала ему, можно ли позвонить, поговорить. Вася перезвонил в панике: «Что-то случилось?» Мне даже стало обидно, я просто хотела услышать голос сына, соскучилась. То же самое было, когда он получил от отца сообщение: «Васюша, как ты?» Васюшей сына называю я. Сын решил, что что-то случилось, раз я пишу с телефона папы. Тут уже обиделся муж, заявив, что он тоже всегда называл Васю Васюшей.
С дочкой с родительским контролем тоже получалось плохо. У меня нет доступа даже в ее электронный дневник. Опять что-то произошло с системой, и, чтобы восстановить все коды и пароли, пришлось взломать мой, родительский доступ. Дочь, как я уже писала, учится в айти-классе, у Васи тоже хорошо с программированием, так что они меня дружно взломали, а наладить обратно забыли. Но дочь иногда показывает мне оценки.
Если бы я и хотела установить геолокацию на ее телефоне, без Симы точно бы
