Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла
В одну из ночей Цензор снова увидел тот самый сон про типографию. Наутро он встал с постели с полной уверенностью: скоро непременно что-то произойдет.
Несколько дней спустя, вечером, когда на небе уже смеркалось, раздался звонок в дверь. Цензор выглянул из окна своей комнаты, откуда так любил глазеть на прохожих. Возле дома стоял Управляющий типографии – тот самый, которому отец передал свои полномочия. Это был невысокий и худощавый смуглолицый мужчина с зачесом на левую сторону, в белой рубашке, заправленной в брюки. После смерти отца Цензор видел Управляющего всего один раз – в тот день он сообщил, что продолжит придерживаться их с отцом договоренностей и будет ежемесячно вносить необходимую сумму на их семейный банковский счет. Уже тогда он понимал, что их следующая встреча – лишь вопрос времени, но сейчас от одного вида Управляющего у него скрутило живот.
На площадке перед домом шумели дети. Постепенно зажигались фонари. Когда Цензор вышел к нему навстречу, Управляющий радостно поприветствовал его и горячо пожал ему руку. Цензор провел гостя в дом и ненадолго вышел, оставив его одного. Он редко приводил кого-то к себе, так что неписаные законы гостеприимства были ему незнакомы. По правде говоря, в тот вечер он впервые использовал гостиную по ее прямому назначению.
Гость ощущал всю сухость приема, но, к счастью, природная скромность позволила ему не заострять на этом внимания. Он сложил пальцы в замок и опустил руки на колени. Чтобы завести разговор, Цензор стал расспрашивать, как поживает он сам и как дела у сотрудников типографии. Отделавшись дежурными фразами, Управляющий задал Цензору те же вопросы – как поживает мать, как в целом идут дела у семьи. В комнату вошла служанка и поставила на столике перед Управляющим стакан сока, воду и орехи.
– Теперь что касается типографии… – начал Управляющий.
Цензор кивнул, выражая готовность слушать.
– Дела у нас в последнее время не очень, – продолжил Управляющий, глядя куда-то в пустоту. – Станки совсем старые стали, сроки эксплуатации давно вышли. Ни ремонт, ни замена износившихся деталей тут уже не помогут – все, они свое отжили. А новые нам не по карману. Клиенты разбегаются к молодым конкурентам, аренда поднялась в два раза, бумага и чернила – наши основные расходники – тоже подорожали. В общем, дела идут из рук вон плохо.
Цензор снова кивнул – на этот раз, чтобы продемонстрировать сочувствие, – и опустил взгляд на журнальный столик, отделявший его от Управляющего. Судьба типографии действительно волновала его, поэтому он без особых колебаний заявил:
– Я со своей стороны могу сказать следующее…
Он замялся, но тут же продолжил:
– Типография была очень важна для моего отца. И я хотел бы сделать все возможное, чтобы сохранить ее. Предлагаю сократить нашу семейную ренту вдвое.
На лице Управляющего промелькнула растерянная улыбка. Он покачал головой и произнес:
– Этого будет недостаточно.
Догадавшись, что такой ответ может прозвучать двусмысленно, он поспешил добавить:
– Прости, я действительно ценю твою щедрость, но, к сожалению, этого не хватит, чтобы поправить наше положение. Мы не можем больше работать со старой техникой.
Цензор почесал правый локоть.
– И как я могу помочь?
Управляющий выпрямился в кресле и сделал глоток.
– Полиграфия людям нужна. И будет нужна еще как минимум пару десятков лет даже при худшем раскладе. В наши дни типографский станок открывает безбрежное море возможностей.
Цензор испытывал физическую неприязнь к литературным штампам. Он запросто мог выйти из себя от выражений в духе «отправляться в путешествие по страницам истории» или «отстаивать свои принципы до последней капли крови». Увы, они весьма часто встречались в романах, которые ему приходилось читать по работе. До известной степени впадая в тот же грех, Цензор саркастически называл подобные выражения «изъеденными временем». Фраза «безбрежное море возможностей» настолько взбесила его, что он уже не обращал внимания на дальнейшие слова Управляющего и просто кивал головой в знак того, что внимательно слушает.
– Нам нужно немного денег, – сказал Управляющий. – Хотя, сказать по правде, не так уж немного. Чтобы соответствовать возрастающим требованиям клиентов, нам придется сделать серьезный рывок. Если ты согласишься помочь, мы сможем собрать нужную сумму и закупить современное оборудование. С новыми станками мы поправим наше положение и сможем работать без простоев. У нас будут все перспективы увеличить ваши ежемесячные выплаты как минимум на треть – поверь, я уже много лет в профессии и знаю, что говорю.
Но Цензор не думал о выгоде. Он не стал спрашивать ни о том, сколько денег потребуется вложить, ни о том, на какие дивиденды он может рассчитывать в случае успешной реализации своих вложений. Гораздо больше его волновал тот факт, что вся эта затея отнимет у него время, отведенное для чтения.
Управляющий предложил Цензору прийти в типографию и обсудить все на месте – там ему было бы удобнее изложить свое видение ситуации и показать варианты техники, отвечающей его запросам. Цензор кивком согласился на предложение.
– Я позвоню на днях, – подытожил он.
Семейный совет прошел довольно бестолково. Мать ограничилась общими фразами наподобие «поступай, как считаешь нужным», а сестра и вовсе отказалась давать какие-либо советы, поскольку считала, что не разбирается в подобных вопросах. В глубине души Цензор надеялся, что хоть одна из них посоветует ему не влезать в эту историю, потому что у него самого не хватало на это твердости. Способность принимать решения явно не была его сильной стороной, и он это отлично понимал. Внутри него шла настоящая борьба.
«Разве можно, – думал он, – отказаться и оставить дело отца на произвол судьбы? Что подумает Управляющий, который в свое время помог нашей семье избежать позора? А что будет с рабочими, для которых типография – единственный источник дохода? Надо все хорошенько обдумать, прежде чем принимать окончательное решение».
Типография совсем не изменилась. Снаружи, как и много лет назад, все та же неподходящая компания – забегаловка с местной кухней и ресторан быстрого питания. Внутри – солнце, льющееся в помещения сквозь ленточные окна. Пол, покрытый рябой плиткой. Груда испорченной бумаги в специально отведенном углу. Небольшой стол справа от входа. Все как прежде. Единственной переменой, которую Цензор отметил
