История Майты - Марио Варгас Льоса
– А мы тем временем, – говорит мировой судья, и взгляд его снова подергивается влагой, – мимо рта ничего не проносили.
Дождь хлынул через четверть часа после выхода из Керо. Дождь сильный, с каплями такими крупными, что порой казался градом. Сначала решили где-нибудь укрыться и переждать, но спрятаться было негде. «Как же изменился пейзаж», – подумал Майта. Он, вероятно, был единственным, на кого ливень подействовал благотворно. Вода бежала по лицу, пропитывала волосы, проникала меж полуоткрытых губ – и исцеляла, как бальзам. После полей Керо дорога круто пошла вверх. И пейзаж до такой степени был непохож на тот, что окружал их на пути от Хаухи к Керо, что казалось, они снова очутились в другом краю, в чужой стране. Исчезли пышные, густые заросли, плотный кустарник, птицы, шум водопада, лесные цветы и тростник, покачивавшийся по сторонам дороги. Голый склон без намека на тропу, а из растительности время от времени попадались лишь напоминавшие гигантские подсвечники кактусы, толстые отростки которых щетинились шипами. Почерневшую землю обременяли зловещего вида валуны и обломки скал. Они шли тремя группами. Кондори и трое мальчишек – впереди, с лошадьми, навьюченными оружием. За ними, в сотне метров, – остальные хосефины во главе с Зеноном Гонсалесом. И замыкающими двигались, прикрывая их, лейтенант, Майта и мировой судья, который тоже знал дорогу до Айны и пригодился бы, если бы этот арьергард потерял контакт с остальными. Но пока Майта еще видел обе передовые группы, двигавшиеся вверх по отрогам, – два пятнышка, то возникавшие, то исчезавшие в зависимости от рельефа местности и от того, с какой силой лил дождь. День, наверное, еще не перевалил за середину, хотя серовато-пепельное небо наводило на мысли о скорых сумерках. «Который час?» – спросил он у Вальехоса. «Половина третьего». Услышав это, он вспомнил, как ученики Салезианского колледжа в ответ на этот вопрос тыкали себя в ширинку со словами: «У меня часы стоят, видишь?» Он улыбнулся этому воспоминанию и, отвлекшись на него, чуть не упал. «Неси дулом вниз, чтоб вода не заливалась», – сказал Вальехос. От дождя земля раскисла. Майта старался ступать по камням, но, подмытые ливнем, они уходили из-под ног, и он то и дело скользил и спотыкался. А вот шедший рядом грамотей из Керо – маленький, собранный, в размокшей от дождя шляпе, с цветным платком, закрывавшим рот и нос, в допотопных башмаках, сплошь облепленных грязью, – шагал по горному бездорожью, как по тротуару. И Вальехос с автоматом за плечом легко и ловко шел чуть впереди, немного наклонив голову, чтобы видеть, куда ступает. Он постоянно уходил вперед, отрываясь от Майты и дона Эухенио, и тем приходилось бегом догонять его. С той минуты, как вышли из Керо, они едва ли перемолвились хоть словом. Цель была – дойти до реки Виэны, то есть до восточного склона, где климат был благоприятней. Кондори и Зенон Гонсалес считали, что, если поднажать, можно успеть туда до ночи. Однако ночевать прямо посреди пуны[35], рискуя попасть под снегопад или буран, – вариант не из лучших. Хотя Майта, несмотря на усталость и накатывавшее временами возбуждение, чувствовал себя хорошо. Неужто Анды наконец-то сменили гнев на милость и приняли его? Неужто он прошел обряд крещения? Тем не менее, когда спустя какое-то время Вальехос сказал, что можно устроить привал, он в изнеможении рухнул на раскисшую землю. Дождь утих, небо очистилось, но две другие группы скрылись из виду. Они спустились в глубокую низину, стиснутую с обеих сторон стенами скал, на которых торчали влажные султаны травы. Вальехос присел рядом, взял у него автомат и тщательно проверил его, подняв и опустив предохранитель. Молча вернул оружие и раскурил сигарету.
Все лицо его было в мельчайших капельках, а сквозь клубы табачного дыма Майта увидел, какое оно напряженное и озабоченное.
– Ты ведь никогда не терял бодрости духа, – сказал он лейтенанту.
– Я и сейчас не потерял, – отвечал тот, посасывая сигарету и выпуская дым разом изо рта и из ноздрей. – Просто…
– Просто не можешь осмыслить то, что случилось сегодня утром. Вот теперь можешь считать, что ты потерял политическую невинность. Революция, брат, позамысловатей любой волшебной сказки.
– Я не хочу обсуждать случившееся утром, – прервал его Вальехос. – Сейчас есть дела поважнее.
Раздался храп. Мировой судья лежал на спине, закрыв лицо шляпой, и, по всей видимости, спал.
Вальехос взглянул на часы:
– По моим расчетам, они только что прибыли в Хауху. Мы их опередили на четыре часа. В этой глуши нас найти как иголку в стоге сена. Полагаю, мы вне опасности. Ладно, давай будить нашего законника и тронемся в путь.
Не успел он договорить, как дон Эухенио привстал. Нахлобучил пропитанную водой шляпу.
– Готов, сеньор лейтенант, – сказал он, откозыряв. – Я – как сова, которая вполглаза спит.
– Удивляюсь вам, доктор, – сказал Майта. – В ваши годы да на вашей должности вам бы лучше было поберечься.
– Ну, сказать по совести, – без малейшего смущения ответил мировой судья, – если бы кто-нибудь меня позвал, я бы тоже, что называется, слинял. Но никто обо мне даже не вспомнил, обошлись как с отбросом. Так что же мне оставалось? Сидеть и ждать, пока полиция сделает меня козлом отпущения? Нашли дурака! Нет, сеньоры, не на такого напали.
Майта расхохотался. Они двинулись дальше и, оскальзываясь на камнях, шли по низине, когда Вальехос вдруг замер и пригнулся. Стал оглядываться и прислушиваться.
– Выстрелы, – сказал он еле слышно.
– Да нет, это гром, – сказал Майта. – Уверен, что выстрелы?
– Схожу гляну, откуда доносятся, – сказал Вальехос. – А вы замрите.
– И полиция поверила во все это, дон Эухенио?
– Разумеется, поверила. Я же правду сказал. Но сперва, конечно, помурыжили малость.
Сунув пальцы в проймы жилета, подняв морщинистое личико к небу, он рассказывает – на площади Керо сейчас вокруг нас собралось человек двадцать стариков и детей, – что его трое суток держали в полицейском участке Хаухи, а потом еще недели две – в комиссариате гражданской гвардии Уанкайо: требовали признаться, что он был сообщником революционеров. Однако судья, само собой, стоял насмерть и без устали твердил одно: ошибка вышла, думал, что им нужен мировой судья, чтобы передать имение Айна членам общины Учубамба, а оружие взяли, чтобы обучать мальчишек-хосефинов военному делу в поле. И пришлось им поверить в эту версию: через три недели он уже снова в родном Керо отправлял прежнюю свою должность,
