История Майты - Марио Варгас Льоса
– Люди из Рикрана что-то опаздывают, – сказал Майта. – Может быть, перевал закрыт?
Мальчик взглянул на небо, затянутое тучами:
– Нет, дождя нет.
Не бывает в это время года, чтобы дождь или селевой поток перекрыл путь через сьерру. Случись такое, людей из Рикрана загодя направили бы другой дорогой – на Керо. Мальчик глядел на Майту с завистью. Он был совсем юный, с кроличьими зубами, с пушком на подбородке.
– Твои товарищи так же пунктуальны, как ты?
– Роберто – уже на углу Орфелинато, а Мелькиадеса я видел, когда он шел к Санта-Исабель.
Светало быстро, и Майта пожалел, что в последний раз не проверил лежавший в чемодане автомат, о котором думал не переставая. Накануне, в парикмахерской, он смазал его, а перед сном снял с предохранителя, проверил магазин и вновь поднял флажок. На кой черт сейчас-то проверять? Площадь меж тем стала оживать. К собору потянулись женщины с покрывалами на головах, время от времени проскакивал грузовик или фургончик с бочками или тюками. Было без пяти шесть. Он поднялся и взял чемодан.
– Беги к Санта-Исабель и, если машина уже подъехала, скажи моим, чтобы шли прямо к тюрьме. В половине седьмого я открою им ворота. Понял?
– Я экивоков не люблю, вокруг да около ходить не стану и говорю прямо: отвечает за все никакой не Вальехос и не этот чужак столичный, а Убильюс. – Дон Эсекьель, сопя, скребет черными ногтями бугристую кожу на шее. – За все, что в то утро случилось, и за то, чего не случилось. Он потерял время, разводя тары-бары с этими и с теми, и довольно о нем. Эта мразь – единственный, кто досконально знает всю эту дерьмовую историю.
Включенное на полную громкость радио заглушает его английской речью. Эти передачи предназначены для американских моряков и летчиков, для тех, кто реквизировал Образовательный комплекс Сан-Хосе.
– А-а, заболтали проклятущие гринго, мать их… – рычит дон Эсекьель, затыкая уши.
Удивительно, говорю я ему, до сих пор на улицах не видно marines[32]: на перекрестках стоят только гражданские гвардейцы и наши солдаты.
– Наверное, дрыхнут с устатку – притомились после траханья, – рычит он по-звериному. – Развратили всю Хауху, обратили в проституток даже монахинь. Да и как иначе, если мы все мрем с голодухи, а у них карманы набиты долларами?! Говорят, им даже воду – и ту доставляют на самолетах. И не верьте этой брехне, что их деньги оживляют местную торговлю. Ни одна сука не зашла ко мне купить чего-нибудь. Тратят деньги только на кокаин – вот его берут за любую цену. И тому, что прибыли воевать с коммунистами, тоже не верьте. Прибыли нюхать, курить и трахать местных девок. Среди них даже негры есть.
Я внимаю диатрибам дона Эсекьеля, но ни на миг не отвлекаюсь от Майты, который ранним утром, случившимся четверть века назад, в этой самой Хаухе, где не было тогда ни marines, ни революционеров, идет по улице Альфонсо Угарте с автоматом в чемодане. Он озабочен тем, что грузовик запаздывает? Наверняка. Хотя он предвидел такую возможность, но, должно быть, эта первая накладка, случившаяся еще до того, как план начал воплощаться в жизнь, вселяет в него известное беспокойство. А план этот, хоть и оброс за минувшие годы паутиной искажений и вздорных выдумок, я изучил, мне кажется, в подробностях, но лишь до той минуты, когда уже ближе к полудню революционеры должны были выйти из Хаухи по направлению к мосту Молинос. И вот тут я начинаю путаться в противоречивых версиях. И все крепче уверенность, что только самое ядро – быть может, только Вальехос и Убильюс, быть может, эти двое и Майта, быть может, один лишь лейтенант – точно знало, что именно они делают: и это решение держать всех остальных в полном неведении страшно навредило им. О чем думал Майта, дойдя почти до конца улицы Альфонсо Угарте, откуда слева уже виднелись кирпичные стены тюрьмы и черепичные козырьки на ее окнах? О том ли, что справа, через щель занавесок на окнах Убильюса, его, быть может, видят хозяин дома и товарищи из Ла-Оройи, Касапальки и Морокочи, засевшие там еще накануне или несколько часов назад? Должен ли он сообщить им, что грузовик не приехал? Нет, ни под каким видом нельзя нарушать инструкцию. Впрочем, увидев его одного, они и сами должны будут понять, что грузовик задержался где-то. Придет в течение получаса, люди из Рикрана будут действовать вместе с ними. А нет – присоединятся к ним в Керо, как договаривались. Он уже дошел до каменного фасада тюрьмы, где, как и сказал лейтенант, не было часового. Отворилась ржавая дверь, и появился Вальехос. Прижав палец к губам, взял Майту за руку, завел внутрь и закрыл дверь, убедившись сначала, что тот пришел один. Знаком показал, чтобы зашел в контору, и исчез. Майта оглядел портал с колоннами, открытую дверь с надписью «Следственный изолятор», маленький дворик, обсаженный вишнями с широкими тонкими листьями и гроздьями ягод. Прошел в комнату, где на одной стене висел герб, на другой – классная доска, стояли стол, кресло, а сквозь мутные стекла маленького оконца смутно виднелась улица. Когда вернулся Вальехос, он все еще стоял с чемоданом в руке, не зная, что делать.
– Хотел удостовериться, что никто за тобой не шел, – сказал лейтенант вполголоса. – Грузовик так и не приехал?
– По-видимому, нет. Я отправил Фелисио ждать его и передать моей группе, чтобы в половине седьмого были здесь. Мы обойдемся без людей из Рикрана?
– Вполне обойдемся, – сказал Вальехос. – Притаись здесь и жди, только тихо.
Спокойная уверенность Вальехоса передалась Майте. Лейтенант был в брюках, заправленных в рабочие высокие
