История Майты - Марио Варгас Льоса

VII

– Что ты тут делаешь, Майта? – воскликнула Аделаида. – Зачем явился?

Замок Роспильози стоит между кварталами Линсе и Санта-Беатрис, ныне неразличимыми. Однако в ту пору, когда Майта женился на Аделаиде, между ними еще шла классовая борьба. Линсе всегда был скромным районом среднего класса, тяготеющим к пролетарскому, – узкие, бесцветные домики, небольшие монастыри, узкие улочки, выщербленные тротуары и гористые садики. Тогда как квартал Санта-Беатрис был претенциозен, и обитатели его строили особняки в колониальном, севильском или неоготическом стилях – вот как этот памятник экстравагантности под названием «замок Роспильози» с зубчатыми стенами и стрельчатыми арками из армированного цемента. Жители Линсе с завистью и досадой смотрели на жителей Санта-Беатрис, которые взирали на них, в свою очередь, с высокомерным пренебрежением.

– Поговорить с тобой хотел пять минут, – сказал Майта. – И, если можно, на сына посмотреть.

Сейчас кварталы Санта-Беатрис и Линсе сделались одинаковыми: один приходил в упадок, другой хорошел, и так продолжалось до тех пор, пока оба не сошлись в некоей точке посередине и стали бесформенным обиталищем служащих, коммерсантов, специалистов разного рода – не богатых и не бедных, но озабоченных, как дотянуть до конца месяца. Типичным представителем этого сословия был муж Аделаиды, дон Хуан Сарате, уже много лет служащий в почтовом ведомстве. Его фотография висит недалеко от окна без занавесок, через которое мне виден замок Роспильози: поскольку там помещается какое-то подразделение Министерства авиации, он окружен мешками с песком и проволочными заграждениями, за которыми мелькают каски и винтовки часовых. Один из них остановил меня по пути сюда и обшарил с ног до головы, прежде чем пропустить. Солдаты явно встревожены: палец – на спусковом крючке. С учетом происходящего, как же иначе? На фотографии дон Хуан – серьезный, в костюме-тройке, при галстуке, Аделаида же с суровым видом держит его под руку.

– Это когда мы поженились, в Каньете. Мы тогда провели три дня в доме у его брата. Я была уже на седьмом месяце. А не заметно, да?

В самом деле, никто бы не сказал, что она дохаживает последние месяцы. Фотография сделана лет тридцать назад. Удивительно, как хорошо сохранилась женщина, которая недолгое время была замужем за моим одноклассником.

– Я ждала ребенка от Майты, – добавляет Аделаида.

Слушаю внимательно и рассматриваю ее. И не перестаю удивляться с той минуты, как переступил порог ее мрачного жилища. Я говорил с ней только по телефону и представить себе не мог, что этот резкий голос принадлежит женщине, не утратившей привлекательности, несмотря на годы. Завитые седые волосы до плеч, мягкие черты лица с пухлыми губами и глубокими глазами. Она кладет ногу на ногу – ноги длинные, стройные, гладкие, твердые на вид. В пору своего замужества была, должно быть, настоящей красоткой.

– Вовремя же ты вспомнил о сыне, – воскликнула Аделаида.

– Я о нем и не забывал, – ответил Майта. – Одно дело – не видеть его, другое – не думать о нем. Мы же договорились с тобой, и я выполняю все условия.

Однако чувствуется в ней какая-то опустошенность, душевный упадок, горечь неудачи. И всеобъемлющее безразличие – ей вроде бы не важно ни то, что восставшие заняли Куско и установили там власть своего правительства, ни ночная стрельба на улицах Лимы, когда неизвестно, кто и в кого стреляет, ни то, подтвердились ли слухи, что морская пехота высадилась недавно на базе Ла-Лойя в Арекипе, идя на выручку армии, которая, кажется, разбита по всему южному фронту. Она ни разу не упомянула даже о тех событиях, которые заставляют замирать сердца жителей всей Лимы и, омрачая мою радость от возможности наконец-то поговорить с ней, отвлекают меня мельтешением красных флагов, трескотней выстрелов и победными кликами на улицах Куско.

– Ты их нарушаешь, осмеливаясь явиться в мой дом, – сказала Аделаида, отводя со лба прядь волос. – Не знаешь, что ли, в какую беду ты нас с мужем втягиваешь своим приходом?

Слушая ее рассказ о том, как она ускорила брак с Хуаном Сарате, чтобы сын Майты родился в своем законном доме, носил другую фамилию и отцом его был записан другой человек, я говорю себе, что отвлекаться в моем положении глупо: времени мне отпущено мало. То, что я наконец здесь, – моя награда за упорство. Аделаида упорно отказывалась принимать меня, а на третий или четвертый раз даже бросила трубку. Надо было настаивать, умолять, клясться, что в моих писаниях никогда не будет упомянуто ее имя, как и имена ее мужа и сына, и наконец – поскольку рассказ о ее жизни с Майтой и об их последней встрече перед его отъездом в Хауху можно расценить как своего рода работу, – предложить ей компенсацию за время, потраченное на меня. За двести тысяч солей она согласилась уделить мне час. При условии, что не будет упомянуто, как она выразилась, «чересчур личное».

– Особые обстоятельства, – настаивал Майта. – Клянусь, я сейчас же уйду.

– Я подумала – ему надо где-то спрятаться, а идти некуда, – говорит Аделаида. – Так было всегда. Со дня нашего знакомства и до нашего развода он чувствовал, что его преследуют. То ли были для этого основания, то ли нет. И вечно темнил, таил, скрывал – даже от меня.

Успела ли она полюбить его? Других причин быть с ним у нее не было. Как они познакомились? На площади Сукре, когда играли в томболу[29]. Она поставила на 17, а оказавшийся рядом Майта – на 15. Колесо остановилось на этой цифре. «Вот повезло! Медвежонка выиграл!» – воскликнула Аделаида. «Хочешь, подарю тебе? – ответил сосед. – Можно? Давай познакомимся – меня зовут Майта».

– Ладно, заходи, не хочу, чтобы эти сплетницы видели нас вместе у дверей. – Аделаида отворила. – Только, прошу тебя, пять минут, не больше. Хуан, если застанет тебя, страшно разозлится. Ты мне и так уже доставил столько головной боли…

И неужели по его нервозности и взвинченности она не заподозрила, что на этот нежданный визит к ней он решился потому, что собирается предпринять какие-то чрезвычайные шаги? Нет, ей даже в голову это не пришло. Тем более что не был он ни нервозен, ни взвинчен. Был таким как всегда – спокойным, скверно одетым, разве что похудел еще больше. В ту пору, когда между ними возникла близость, Майта признался ей, что встреча у барабана томболы вышла не случайно: он давно заметил Аделаиду, ходил за ней следом, кружил поблизости, ища возможности заговорить.

– Уверял, что влюбился с первого взгляда, – со злой насмешкой добавляет Аделаида. При каждом