Год акации - Павел Александрович Шушканов
— Недооценил старика, — сквозь железные зубы просипел Алан. Он вышел вперед и, резко выкинув руку, схватил Курта за горло. — Прирезать меня собирался, гаденыш. Ножей-то набрал.
— Еще успею, — прохрипел Курт. Алан наотмашь ударил его по лицу и повернулся к незнакомцу в шляпе.
— Выбить из него дурь?
— Успеется, — протянул незнакомец и шумно втянул воздух. — Я староста. Хотел лично посмотреть на мелких паразитов, задумавших следить за нами. Это пока все. Развлекайтесь.
Он развернулся и позвал за собой Алана.
— Эй! Староста! – Курт поднялся по стене, потирая горло рукой. — Нас покормят?
Тот усмехнулся, но не ответил, и дверь закрылась за ними.
***
Прохладный утренний ветер врывался в окна брошенного дома, гоняя по полу мусор и сухую листву. На большом столе стояли пустые кружки, несколько исписанных мелким почерком листков раскидал все тот же ветер, кроме одного, придавленного кувшином для воды:
«Сельма, Младший, немедленно покидайте дом и уходите как можно южнее. Будет лучше, если вас найдут конфедераты, чем люди Алана. Спрячьтесь на фермах и ждите меня. Встретимся через пять дней в доме Кларков. Младший, не вздумай возвращаться домой и береги Сельму. Удачи вам. Гримм».
Не прошло и дня, как сапоги бойцов Алана перестали топтать разбросанные вещи на всех этажах здания. Теперь это строение, некогда бывшее домом, вновь пустовало.
Младший и Сельма уходили все дальше. Недалеко от берега Младший остановился и обернулся назад, пытаясь рассмотреть в зеленой массе леса место бывшее им домом почти месяц, но ничего не увидел, даже крыши. Где-то там, в глубине леса шныряли охотники Алана и, возможно, не пройдет и пары часов, как они отправятся этой тропой. Младший посмотрел на Сельму, но ее лицо не выражало ничего, кроме усталости и раздражения. Он никак не мог понять, что она думает о событиях последних двух дней, которые ставили его самого в тупик. Бесспорно, Алан вызывал подозрения с первого дня и своим поведением, и внешним видом, и, тем более, несуразными историями про райскую жизнь на Заставе. Вот только было непонятно, почему Гримм, будучи человеком не глупым, отправил с подозрительным субъектом и отличного бойца Курта и своего любимца Марка, велев им с Сельмой пережидать в безопасном месте. Логично было бы послать на разведку его, Младшего, не очень надежного и не слишком умного, по мнению Гримма, да и не особо любимого члена их маленькой компании. Марка же следовало отправить на фермы, вместе с его ненаглядной Сельмой.
Младший бросил взгляд на западный горизонт. Озеро широким потоком растекалось вдаль и весь его южный берег сливался с болотами, в то время как над северным навис высокий густой лес.
— Уйдем как можно дальше вдоль берега и переждем в лесу до ночи, — сказал Младший, — а потом попробуем пробраться на фермы.
Сельма бросила свой мешок под ноги и резко развернулась. Ее руки угрожающе сжимали сухую трость.
— Нет, Пруст, мы останемся здесь ждать остальных, — Сельма старалась говорить спокойно, но в ее голосе слышалось раздражение. — Они знают, что мы пошли этой дорогой и догонят нас. И Гримм, и остальные!
— А если что-то случилось? – Младший шагнул на нее и покосился на трость.
— Ничего не случилось! У них все в порядке!
— Не думаю, — буркнул Младший.
Сельма зло взглянула на него.
— А ты вообще редко думаешь! Скажи, вот чего ты навязался нам? Из тебя даже шпион никудышный и ты, правда, думаешь, что я позволю тебе оберегать себя и вести прямо в сухие лапки твоего папаши? Иди уже домой, Младший, а я тут подожду остальных.
Младший слушал молча, затем тихо ответил:
— Папа велел идти за вами, а Гримм сказал защищать.
— Вот только это и слышу!
Младший снова взглянул на запад, на то место, где скрывался в лесу их бывший дом. Было тихо, но и тишина может быть пугающей. Он снова шагнул вперед и, подхватив с земли сумку Сельмы, зашагал вперед по тропе вдоль берега.
— Стой! Стой, Пруст! Мы останемся здесь!
От бессилия она швырнула камень в его широкую спину, который послушно отскочил, не причинив вреда, и исчез в высокой траве.
Вечер наполнил воздух зноем и насекомыми. Младший неспеша брел по заросшей тропе, стараясь оставлять за собой поменьше следов. Сельма обиженно семенила позади в нескольких шагах. Через полчаса он решился на примирительный привал. Огонь разводить не стали, Младший достал кое-что из скудных припасов и флягу чистой воды. Сельма молча присела рядом, повертела флягу в руках.
— Ты действительно считаешь, что с ними что-то случилось?
Младший покачал головой.
— Нет, не думаю. Гримм просто подстраховался.
— От чего?
— Откуда я знаю! – Младший заметил ее испуганное лицо и произнес уже тише. — Этот Алан – странный тип, но он ранен, а их двое. Справятся.
Сельма кивнула и вернула флягу.
— Ты прости, Пруст, просто я очень за них боюсь.
— Понимаю, — выдохнул Младший. — Идем. К ночи мы доберемся до ферм.
Ночной лес скрыл все следы их присутствия. Они затаились на дереве и молча смотрели на наползающий под корни деревьев туман и далекие огни фермы Борхес-Блок. Отсюда можно было рассмотреть два больших дома, яблоневый сад, возделанные поля, протянувшиеся вдоль берега. Маленький огонек факела маячил вдоль невысокой ограды – дозорный, как и положено по ночам на пограничных фермах.
Младшему хотелось подобраться поближе, чтобы почувствовать запах свежего хлеба и жареного мяса, а может даже яблочного пирога. Их ферма – ферма Пруст, была далеко отсюда, почти в центре территории Ферм, за рекой. Даже огней было не различить.
— Проберемся к мосту, как все уснут, — шепнул Младший.
— Кроме дозорных.
— Можно пробраться и под мостом. Я знаю один способ…
— Не сомневаюсь.
Вдалеке залаял пес. К огоньку факела присоединился второй. Затем они увидели то, во что тяжело поверить – телега, крытая брезентом и запряженная тяжеловозом, продвигалась вдоль ограды фермы Борхес-Блок, вероятно, от моста. У двух факелов неизвестный извозчик приостановился. Факелы задрожали, почти неразличимые отсюда люди нагружали свободное место в телеге.
— Что за ерунда, — выдохнул Младший, жалея, что у него нет с собой монокля отца.
Фермеры некогда без особой нужды не покидали территории Ферм, не говоря уже о ночных поездках. Но
