Моя лавка чинит чудеса, которые больше никому не нужны - Виктор Александров

В этот же момент с верхнего стеллажа с лязгом сорвалась связка мечей, перетянутых ремнями, которые внезапно разорвались сами по себе, и клинки, звеня и сверкая, выстроились в воздухе так, словно образовали раздражённый металлический рой, явно не удовлетворённый тем, что их владелец не прошёл авторизацию.

— Вы серьёзно?! — выдохнул Бен, хватаясь за собственный меч, — я же даже ничего не сломал… пока.

Первый удар манекена пришёлся в воздух, потому что Бен в последний момент нырнул за ближайший ящик, который, к счастью, оказался достаточно тяжёлым, чтобы выдержать столкновение с деревянным кулаком, усиленным чарами. Удар отозвался глухим грохотом, и ящик дрогнул, но не развалился, а Бен, выглядывая из-за укрытия, ощутил странное чувство, что участвует в битве, в которой противник — одновременно складской инвентарь и его собственная безответственность.

Швабра-паладин тем временем начала описывать вокруг него сияющие дуги, пытаясь коснуться его плеча наконечником, который светился всё ярче, словно искренне верил в необходимость экзорцизма. Бен, отступая, споткнулся о сундук, но, падая, ухватился за лежавшую рядом пару магических перчаток, которые он уже успел протестировать ранее, и с отчаянной решимостью швырнул их в лицо манекену, рассчитывая хотя бы на эффект неожиданности.

Перчатки, столкнувшись с деревянной поверхностью, сработали, и манекен на секунду застыл, словно его «схватили» собственной усиленной хваткой, после чего начал судорожно дёргаться, пытаясь освободиться от внезапной магической обратной связи. Бен воспользовался этим мгновением, перекатился в сторону и, схватив с пола крышку от какого-то массивного котла, выставил её перед собой как импровизированный щит, отражая летящие в его сторону клинки, которые звенели и искрились при каждом столкновении с металлом.

Бой не выглядел величественным и уж точно не напоминал те героические сцены, которые он рисовал в воображении, однако в этой нелепой схватке, среди летающих ящиков и праведных швабр, Бен проявлял ту самую изобретательность, о которой обычно забывают в балладах: он использовал всё, что попадалось под руку, менял позиции, заманивал манекен под наклонённый стеллаж, который с грохотом рухнул, погребая под собой часть агрессивного инвентаря, и при этом не переставал громко объяснять, что он не враг, а сотрудник, выполняющий обязанности по охране имущества.

Схватка с манекеном и праведной шваброй постепенно смещалась в сторону абсурда, когда из-под перевёрнутого стеллажа, с которого осыпались свитки и металлические кольца, выкатилась небольшая металлическая сфера размером с человеческую голову, покрытая тонкой сеткой гравированных линий, которые сначала едва светились, а затем начали наливаться тревожным фиолетовым сиянием.

Бен заметил её не сразу, потому что в этот момент отбивал крышкой от котла очередной клинок, видимо пытавшийся доказать свою независимость, однако воздух вокруг внезапно стал тяжёлым, словно пространство сжалось и втянуло в себя звук, и только тогда он повернул голову и увидел, как сфера начинает медленно вращаться, втягивая к себе мелкие предметы — сначала пыль, затем обрывки бумаги, а после и лёгкие деревянные ящики, которые дрожали, прежде чем сорваться с места.

На поверхности сферы вспыхнула надпись из магических символов, смысл которых был понятен без перевода: режим нестабильности активирован. Гравировка начала углубляться, словно металл плавился изнутри, и Бен почувствовал, как его сапоги скользят по полу, который уже тянуло к центру аномалии.

Он не знал точного названия артефакта, но прекрасно понимал его назначение, потому что однажды слышал, как Роуэн объяснял Алану принципы пространственной компрессии, сопровождая рассказ тем выражением лица, которое взрослые используют, когда хотят, чтобы дети ни в коем случае не повторяли увиденное. Если сфера перейдёт в режим схлопывания, она не просто втянет склад, а вырежет кусок пространства, аккуратно и без сожалений, словно нож вырезает сердцевину яблока, и если этот кусок совпадёт с основным залом лавки, то от прилавка, витрин и, возможно, половины стены останется только аккуратный пустой контур.

Эта мысль отрезвила его быстрее любого удара, и в шуме втягиваемых предметов он внезапно вспомнил, как Алан, склонившись над похожим устройством, нервно повторял вслух инструкцию: при перегреве нажать жёлтый кристалл на задней панели, не трогать центральное ядро, не паниковать. Тогда Бен слушал вполуха, потому что его больше интересовал обед, но сейчас эта фраза всплыла в памяти с пугающей чёткостью.

Сфера усилила притяжение, и манекен, до этого настроенный на бой, теперь с тревожным скрипом потянулся к ней, словно сам понял, что угроза изменилась, а швабра-паладин, сияние которой побледнело, беспомощно царапала пол, пытаясь удержаться. Связка мечей, ещё недавно агрессивная, теперь беспорядочно звенела, сталкиваясь друг с другом в воздухе и медленно втягиваясь в вихрь.

Бен сделал шаг вперёд, и его плащ сразу же дёрнуло назад, ткань затрепетала, как флаг в бурю, а воздух стал горячим и сухим, словно пространство трётся само о себя. Он понимал, что времени почти не осталось, потому что гравировка на сфере начала трескаться, выпуская тонкие лучи света, и каждая трещина означала очередной этап перегрева.

Он не произносил громких слов и не чувствовал внезапного прилива эпического вдохновения, потому что внутри него было лишь упрямое, приземлённое осознание того, что если он сейчас отступит, лавка исчезнет частично или полностью, а вместе с ней исчезнет и то единственное место, где его терпели, принимали и даже в какой-то мере ценили.

Стиснув зубы, он двинулся вперёд, преодолевая сопротивление притяжения, и каждый шаг давался с усилием, словно он шёл против бурной реки, а не по полу склада. Его сапоги скользили, пальцы побелели на рукояти меча, который он всё же убрал за спину, понимая, что оружие здесь бесполезно, и сосредоточился на том, чтобы добраться до задней панели сферы, где, если память его не подводила, должен был находиться аварийный кристалл.

Когда он приблизился, жар стал ощутимым, как от кузнечного горна, и кожа на лице неприятно стянулась, а плащ начал обугливаться по краям, и на мгновение Бену показалось, что он совершает величайшую глупость в своей жизни, возможно даже последнюю, однако мысль о том, что это его глупость и его же ответственность, придала ему странную устойчивость. Особенно то, что он не может подвести своих друзей.

Он обогнул сферу, едва удерживаясь на ногах, и увидел на её тыльной стороне панель, покрытую мелкими кристаллами разного цвета, которые мигали хаотично, и среди них действительно выделялся жёлтый, пульсирующий быстрее остальных, словно отчаянно сигнализировал о перегреве.

В этот момент очередной поток воздуха сорвал с его плеча плащ, и ткань с шипением потянуло в сторону ядра, но Бен, не оглядываясь, протянул руку к панели, ощущая, как