По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский
* * *
Кроме старого и молодого был в отряде имени Кирова еще меньшой Борейко — второй сын Ивана Михайловича — Ваня, худенький, курносый, веснушчатый паренек. Старший брат — командир отряда — готовил из него разведчика, но остерегался давать ему опасные поручения. Ваня буквально по пятам ходил за братом-командиром, со слезами на глазах напрашивался на серьезное дело.
Мальчика сначала посылали на разведку в Столин и на станцию Горынь, он хорошо справлялся с этим. Потом подвернулось более сложное и рискованное задание.
Среди поляков, которых довольно много было в Столине, с самого начала оккупации господствовали антифашистские настроения. А ксендз — их духовный пастырь — водился с фашистами, поселил у себя несколько немецких офицеров и в проповедях своих без зазрения совести восхвалял гитлеровский «новый порядок», громил непокорных, грозил им божьей карой, призывал помогать оккупантам. Не довольствуясь словами, он организовал группу польских националистов, которые под его влиянием пошли на службу к фашистам и не раз участвовали в карательных экспедициях.
Партизаны через своих разведчиков следили за всеми «подвигами» столинского ксендза. Чтобы укротить его неуместную активность, Макс и Бужинский написали ему строгое предупредительное письмо от имени польских патриотов. Каплун передал письмо командиру столинского отряда, распорядившись доставить по назначению и получить ответ. Александр Борейко поручил выполнение этого задания младшему брату.
Ваня дошел до квартиры ксендза, но стучаться не стал, зная, что там немцы. Пришлось дожидаться на улице, пока хозяин пойдет в костел, и идти сторонкой за этим тощим, с поджатыми губами стариком. До самого костела не представилось случая вручить пакет — сделать это можно было только без свидетелей. Мальчик переждал, пока отойдет богослужение, пока разойдутся прихожане, и на обратном пути улучил момент — отдал письмо. Ксендз сразу же вскрыл его, прочел, глянул на Ваню, стоявшего поодаль, снова перечитал и опять посмотрел на Ваню. Лицо его сморщилось в улыбку.
— Идзь тутай, хлопчику.
Ваня подошел, а старик неожиданно быстрым движением схватил его за плечо. И так же неожиданно быстро исчезла ксендзова улыбка, сменившись выражением беспощадной жестокости. Ваня все понял, рванулся, вывернулся и что было мочи побежал вдоль улицы. Ксендз кричал что-то, Ваня не слышал. Задание свое он выполнил: письмо передано.
Через некоторое время мальчику дали другое серьезное задание. Незадолго перед этим разведчики сообщили, что столинская мебельная фабрика получила срочный военный заказ из Днепропетровска на казематные койки, на черенки для молотков, лопат и других инструментов. Заказ был связан с большими работами по укреплению берегов Днепра: фашисты торопились подготовить там новый оборонительный рубеж. Чтобы сорвать выполнение этого заказа, одному из рабочих фабрики — партизанскому связному Алексею Джигану — поручили организовать на фабрике взрыв, снабдили его взрывчаткой и арматурой, назначили срок. Срок прошел, а взрыва не произошло. Надо было выяснить, в чем дело. Может быть, диверсия не удалась? Может быть, Джиган арестован?
Кроме того, — и это было не менее важной задачей — требовалось разузнать подробности о новом госпитале, только что открытом в Столине. Были слухи, что это привилегированный госпиталь для немцев, тяжело раненных, нуждающихся в продолжительном лечении. Если это верно, значит, и снабжается он хорошо. Нельзя ли поживиться там медикаментами?
Объясняя брату задачу, командир все-таки колебался — посылать ли: очень уж все это сложно и опасно.
— Справишься? — спросил он мальчика. — Не боишься?
— Конечно! — ответил тот тоном взрослого. — О чем разговаривать. Можешь на меня положиться.
Положиться можно, но ведь кто знает!.. Александр проводил брата далеко за лагерь, говорил об осторожности («ты теперь не мальчишка»), стоял, глядя вслед, пока не исчезла из виду худенькая фигурка, — и кошки скребли на душе. Успокоился только утром, когда Ваня — аккуратно, в назначенный срок — опять появился в лагере.
Поручение было выполнено. Вечером, когда начинало темнеть, мальчик разыскал Джигана. Все в порядке: диверсию пришлось отложить на несколько дней, но фабрика будет взорвана.
Потом отправился к госпиталю. Туда, как раз в это время, подошли две груженые машины. «Медикаменты!» — догадался разведчик и спрятался за изгородью соседнего огорода в густой картофельной ботве. Слышал, как офицеры и двое солдат, сопровождавшие машины, громко говорили о чем-то, видел, как они вошли в освещенную дверь госпиталя. Пользуясь темнотой, подкрался к задней машине — борт ее был уже открыт — и, тихонько стащив один из ящиков, оказавшийся не слишком тяжелым, спрятал его в картошке.
Можно было и возвращаться, но мальчишка всегда остается мальчишкой — не зря старший брат беспокоился за него. Ване захотелось побродить по темным закоулкам города, потом, когда увидел, что люди идут в кинотеатр, захотелось и самому побывать в нем. Пролез, нашел свободное место и просмотрел с начала до конца пропагандистский фильм о том, как наступают в Африке войска фельдмаршала Роммеля.
Из кинотеатра — снова к госпиталю, захватил спрятанный на огороде ящик и благополучно добрался до лагеря. В ящике действительно оказались медикаменты.
Командир похвалил брата за смелость и сметливость, но тут же со строгой улыбкой добавил:
— А вот в кино ходить к фашистам — это уж лишнее. Мог попасться. Как же я буду давать тебе важные поручения, если ты по кинотеатрам бегаешь?..
Джиган не подвел: вскоре весь город вздрогнул от взрыва на мебельной фабрике. Срочный военный заказ был сорван.
Следующее задание, которое получил Ваня, было, пожалуй, самым серьезным экзаменом на звание партизана. В столинской бане больше месяца скрывался от фашистов один из членов подпольной организации. Больной, истощенный, сам он не сумел бы выбраться из города — надо было его вывезти и, конечно, днем, потому что ночью улицы строго патрулировались. Кого же послать, как не Ваню? Запрягли ему лошадь, и, как любой деревенский подросток, ни у кого не вызывая подозрения, въехал он в город. Это было сравнительно просто. Нетрудно было и отыскать партизанского связного, работавшего при бане. А вот вывезти больного товарища из его убежища, уложить на подводу, забросать соломой, сделать все это так, чтобы никто
