Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин
— Слышь, Сергеич… А этот вот… ну, чей там рюкзак рванул, он кто был, как ты думаешь?
Молчание.
— Дык… Сапер был, скорее всего. Обычный-то боец не стал бы за спиной столько взрывчатки таскать. Оно ему надо?
— А чей, как ты думаешь?
— Да… кто ж теперь-то разберет? Бои там, почитай, уж месяца полтора, как прошли. Очевидцев тех событий тут хрен отыщешь. От тела ничего толком и не осталось, за форму вообще молчу…
Мирон поежился.
— Как подумаю, что вот так может выйти… Чтобы, вообще, на хрен, все в пыль размолотило… Так-то хоть опознают, да похоронят по-человечески… Безбашенные вы тут люди, кто такой работой занимается!
— Не хуже, да и не лучше прочих, — ответил сапер. — На себя-то самого посмотри — можно подумать, аж две башни на плечах таскаешь!
— Не скажи! У нас-то все проще, да понятнее! А вы постоянно всяческие гадости для нашего брата изобретаете!
— А вы тут, стало быть, все прямые, как телеграфный столб? Жизнь такая… без хитрости долго не проживешь!
— Слышь, мужики! — подал голос Немец. — Хорош базлать попусту! Завтра день будет, вот и натреплетесь!
Разговоры затихли.
Поутру, когда еще не совсем развиднелось, и дроны противника не могли что-либо конкретно рассмотреть, обитатели блиндажа переместились в другое укромное место. Не столь, возможно, и «комфортное», но надежно укрытое.
А парочка «чистильщиков» (как их окрестил Немец) потопала к вчерашнему обнаруженному «подарку».
Пошарив по окрестностям, старый сапер собрал там изрядную кучу всевозможных неприятных вещей. Еще один простреленный гранатомет, парочку противопехоток — и чуть не десяток «лепестков, которые он подобрал около разбившегося дрона. Тех, хотя они и не были установлены должным образом (и скорее всего, попросту не встали на боевой взвод), оставлять валяться просто на траве было бы крайне неразумно. Ну и всякие там выстрелы к гранатометам… этих и вовсе уже никто не считал — больше десятка их было точно! Понятное дело, что неведомо по какой причине брошенный (и пролежавший под открытом небом около двух месяцев…) боеприпас никто, в здравом уме и твердой памяти, использовать не станет. Мало ли что…
Куча всяческой гадости получилась изрядная.
Благо, что в воронку от тяжелого снаряда все это поместилось вполне себе нормально — даже возможный разлет осколков был тут крайне маловероятен.
Оставалось дело за противотанковой миной — взрывать ее на месте было слишком опасно, а трогать…
— Так, Мирон, давай-ка вон туда сныкайся! Вон в ту яму!
— А…
— Пулей!
Парень свалился в указанное место и перевел дух. Что там старый задумал-то? Шашку на мину он сам бы положил уже… научился… дело-то нехитрое!
Звук шагов, в яму, не торопясь, спустился сапер.
— Курим… минута у нас точно есть, я шнур длинный отрезал.
— А мина?
— Отнес я ее ко всем прочим бякам…
Боец чуть на месте не подскочил!
— Сдурел?! Она же жахнуть могла в любой момент!
— Ну, три-то секунды у меня в любом раскладе имелось… Нырнул бы куда ни то…
Мирон просто рот открыл, представив себе, как тот тащил на руках мину с несработавшим взрывателем.
— Ты, старый, больше таких фокусов не выкидывай! Хрен бы с ним, с блиндажом, новый бы соорудили… тут и подошвы не уцелели бы!
— Да, забей! Обошлось же… Закуривай, я ж вижу, что тебе невтерпеж.
Докурить Мирон не успел — тяжело ухнуло, удар — даже и на таком расстоянии, толкнул по ногам. Сработало!
— Могу себе представить — какая там яма сейчас образовалась!
В воздухе донеслось надрывное жужжание моторов — дроны противника спешили разведать место столь сильного взрыва.
Бойцы торопливо развернули маскировочную накидку, под которую тотчас же и забрались — теперь с воздуха хрен чего рассмотрят.
Так прятаться пришлось около часа — назойливые дроны висели в воздухе, сменяя друг друга. Все же взрыв получился очень неслабым, и противник резонно проявил к этому факту самый пристальный интерес. Но… и в этот раз им не повезло…
А дальше — дальше все пошло по-накатанному. Топаем по тропке, смотрим под ноги и по сторонам, ищем всяческую опасную гадость.
Находим, маркируем, закладываем заряды…
В ход пошла взрывчатка, которую добыли из разобранных противотанковых мин — она ничем не хуже любой другой. Все запасы, которые с собою притащил сапер, уже закончились. Он даже рискнул — и разобрал боевые части парочки упавших и невзорвавшихся при этом дронов. Появилось около килограмма пластического взрывчатого вещества — тоже, кто понимает, неплохой запас.
Вечер…
Устраиваемся на уже обжитых местах, шипит горелка, разогревая консервы. Утром смена — придут новые, и уходят в тыл двое из присутствующих. Бормочет рация, подтверждая ротацию.
Спать!
А над головою снова слышно жужжание моторов — очередные дроны с обеих сторон выходят на ночную охоту.
Странное дело — смена на ротацию пришла быстрее — почти на час!
Все объяснилось просто — по тропе прошли достаточно легко (если так вообще можно сказать…), не приходилось постоянно смотреть под ноги. Да и то сказать — следы работы «очумелой» парочки были хорошо заметны! По ним-то и шли…
Немец довольно крякает — ему сейчас вести ребят в обратном направлении, и это хорошая новость!
Быстрые сборы — и трое бойцов скрываются в темноте. Пока не рассвело, им надо успеть миновать опасный участок — дальше будет проще. И немного спокойнее. Пусть и весьма относительный — но, все же, тыл!
А парочке взрывников снова выходить на работу…
И опять смотрим под ноги и по сторонам. Те же самые «колокольчики» и на кустах висеть свободно могут. Да и рядом с тропою тоже всякие неприятные штуки попадаются — и не все они безопасны.
— Ну, вот… — сапер пододвинул Мирону коробку. — Тут все тебе сложил. Приду на место, организую вам сюда посылочку. Все, что надо — сделаем.
Он уходил налегке — все свои запасы (увы, уже немногочисленные) оставлял здесь. Война продолжалась, и с воздуха постоянно прилетали все новые и новые опасные «подарки». Тропу теперь надо чистить постоянно, ибо те, кто потом по ней пойдут, должны быть в безопасности. А чистить — теперь есть кому, Мирон уже более-менее поднатаскался в этом деле.
— Бывай!
Сергеич поднялся и закинул за спину изрядно отощавший рюкзак. На улице уже нетерпеливо притоптывали ногами уходящие, сегодня их вел Боцман.
Боец тоже встал и вышел наружу,
