По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский

Надо было принимать какие-то меры. Так родился приказ, который наши ребята окрестили «приказом о женихах». Я сказал исполнявшему тогда обязанности начальника штаба первой бригады майору Целлермейеру, что в этом приказе надо дать политическую оценку дела Сенцова, и, когда Целлермейер попросил подробных указаний, принялся растолковывать ему. Я говорил, а Целлермейер с блокнотом в руках записывал, переспрашивал и снова записывал.　

Опуская вступление, где в общих чертах дана была характеристика переживаемого нами момента, трудностей борьбы с фашизмом и наших партизанских задач, приведу самую суть приказа теми словами, какими я говорил это Целлермейеру.　

«…В этот тяжелый для Родины период, когда все советские люди направляют свои силы, знания и энергию в борьбе и труде на то, чтобы быстрее разбить врага, командир отряда Сенцов, вместо выполнения боевой задачи, увлекся женщинами и водкой. Комиссар отряда Мисник, видя бездеятельность командира, его моральное разложение, не принял решительных мер, а занялся уговорами, боясь «подорвать его авторитет»…　

Есть другие командиры и бойцы, которые, имея семьи на Большой земле или на оккупированной территории, сейчас пытаются завести вторую семью и считают, что такие действия вполне нормальны и что это — их личное дело. Они забывают, что являются представителями советской власти на временно захваченной врагом земле и должны служить примером, своими действиями и поведением способствовать разгрому врага…　

Приказываю:　

1) Командир отряда Сенцов не выполнил задания, не создал местного партизанского отряда, не возглавил борьбу польского населения Гуты-Степанской, а занялся пьянкой и женитьбой. Своим поведением он заслуживает расстрела, но, учитывая его чистосердечное признание и небольшой партизанский стаж, на первый раз ограничиться снятием с должности и переводом в рядовые, дав ему возможность искупить вину.　

2) Комиссара отряда Мисника за беспринципность и нерешительность отстранить от занимаемой должности и перевести в рядовые.　

3) «Жену» капитана Сенцова и «связную» Мисника перевести в цивильный лагерь.　

4) Всех незаконных жен отправить в цивильные лагеря. Впредь считать женами только тех, с которыми зарегистрировались до войны.　

5) Предупреждаю, что впредь не потерплю командира, который не будет служить личным примером для партизан.　

6) О выполнении настоящего приказа доложить до 17 мая».　

Так я говорил, а Целлермейер записывал. А потом он, не исправляя, не редактируя, отдал эту запись на машинку и представил в виде готового приказа. Так и отправили его в отряды. И, несмотря на корявые, может быть, не совсем точные формулировки, «приказ о женихах» сыграл свою роль. Правда, некоторые командиры отыскивали всевозможные лазейки, прося оставить им «военных жен» под видом писарей, медсестер или связных, но сами по себе эти ходатайства показывали, что приказ поняли точно и уклониться от выполнения его не осмеливались. А Логинов, всегда отличавшийся аккуратностью, первый прислал донесение: «Приказ получил и выполнил, всех разженил. Не думайте, что наши партизаны променяют дело Родины на юбку».

История примиренца

В начале мая мы с Магометом готовили группу картухинских партизан к серьезному спецзаданию. Как раз в это время приехал к Картухину Федоров-Ровенский в сопровождении нескольких конников. Мы видели, как они спешились и направились в штаб. А когда мы проходили мимо ровенских коноводов, один из них, передав лошадь соседу, бросился к Магомету:　

— Товарищ капитан! Живы! Яка радисть! От це зустричь!　

Мы остановились. Лев Иосифович явно недоумевал.　

— Вы що мене не пизналы? Я — Мишка-чеботарь. У сорок первому роди на Полтавщини зустричалыся.　

Тут уж и Магомет обрадовался:　

— A-а, Михаил! Ну, как же, помню. Вот это здорово!　

Жали друг другу руки, хлопали по плечам.　

— А я бы и не догадался, — смеялся Лев Иосифович. — Гляди, каким ты стал партизаном… Но кто тебе сказал, что я капитан?　

Михаил хитро подмигнул:

— Так я ще тоди знав. У вас на гимнастерке капитанские знаки спороты — заметно було. И Катя казала, що вы командир.　

— Вон ты какой глазастый!..　

Я оставил Магомета с Мишкой и ушел в землянку, а вечером, когда мы возвращались на Центральную базу, спросил, что это за человек.　

— Разве я вам не рассказывал, как сапожником был, — удивился Лев Иосифович. — Это вот с ним, с Мишкой… Он нейтралитет соблюдал, пока его жизнь не встряхнула…　

И под цокот копыт по лесной дороге он рассказал мне поучительную историю.　

Начиналась она с того трудного времени, когда Магомет, раненный под Лозовой, укрытый и вылеченный местными крестьянами, оказался в глубоком вражеском тылу. Время это — осень 1941 года — было трудным не только для Магомета, но и для всех, кто, оставшись в окружении, не хотел бросать оружия. Как продолжать борьбу? С чего начинать? Куда идти? Большинство стремилось, перебравшись через линию фронта, вернуться в армию. Это первое, что приходило в голову, и, конечно, это было лучшим вариантом для любого окруженца. А линия фронта отходила тогда все дальше и дальше, ее надо было догонять в сложнейших условиях прифронтовой полосы. И особенно трудно догонять ее было тем, кто далеко отстал от нее и шел в одиночку. Был и другой вариант — продолжать борьбу в тылу врага. Мысль о партизанской борьбе, родившаяся в народе с самого начала войны, была уже сформулирована партией, но отряды народных мстителей только организовывались. Действовали они на ощупь. Не было еще опыта, наглядных примеров, а были только неясные слухи, да ненависть советского человека к захватчикам, да солдатское чувство долга.　

Лев Иосифович, едва поднявшись с постели, решил идти на запад, в родные свои места, чтобы там начинать борьбу с фашистами. И у него тоже не было никакого опыта, только ненависть да чувство долга. Хозяин хаты, в которой он лежал, — умудренный опытом старик, солдат первой мировой и участник гражданской войн — хмуро напомнил, что офицерские нашивки с гимнастерки придется спороть. Да, придется, хоть очень это обидно.　Обидно, что звание, которым привык гордиться, надо скрывать; обидно, что надо прятаться от каждого немца. И пока хозяйка отпарывала золотые угольники, Магомет с хозяином разговорились о трудностях предстоящего пути.　

Под конец разговора старик посоветовал:　

— Возьми на плечо лопату или грабли, будто тебя работа ждет. Верное дело. Иди, и не оглядывайся, и не бойся. Немцы не догадаются, а народ тебе поможет. Оружие, какое есть, в карман положи — на крайний случай. И понимай, что ты от этого не слабее стал.　

Взял Магомет у старика грабли и пошел от хутора к хутору,