По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский
Новая его работа, собирание и вывозка снарядов, осложнялась тем, что боеприпасы приходилось везти десятки и даже сотни километров по дорогам, контролируемым фашистами. Везли от села к селу, прикрыв сверху сеном, соломой или навозом, обманывая полицаев и гитлеровцев. К половине февраля в нашем артиллерийском складе уже собрано было более двух тысяч снарядов и авиабомб.
Но впереди оставалось самое трудное — выцарапать взрывчатку из-под стали.
По моему распоряжению майор Целлермейер, исполнявший обязанности начальника штаба первой бригады, составил список всех технически грамотных людей наших отрядов. В начале марта мы собрали их в одной из землянок нового картухинского лагеря около Червища. Я снова коротко напомнил им о наших задачах и о том, как эффективно в партизанской борьбе именно подрывное дело. Будь у нас достаточно взрывчатки, мы свободно могли бы делать по десять и более крушений ежедневно, парализуя почти полностью пять важнейших магистралей, но взрывчатки у нас нет.
— Вы можете сказать, что все это вам и без меня известно и понятно, — продолжал я. — Да. Но, как говорят в народе, одно дело — понимать, а другое — подымать. Вот мы и собрали вас, ученых людей, в трудный момент. Надо поднять это дело. Народ учил вас, чтобы вы ему служили, помогали, облегчали его труд, украшали его жизнь в мирное время. А во время войны вы должны помочь ему победить врага с наименьшими жертвами. Все силы положить. Вы скажете, что и это понятно. Нет сомнения. Вот и разрешите вопрос со взрывчаткой, достаньте ее нам из снарядов. Тонны тротила пропадают без пользы. А нас этот тротил обеспечил бы, и это разгрузило бы московские самолеты. Знания у вас есть. Все в вашем распоряжении. Не может быть, чтобы вы не справились. Срок — неделя. Ясно?..
Никто не ответил мне, но когда я вышел из землянки, «ученые мужи» загудели, обсуждая и доказывая что-то друг другу. О чем они спорили, не знаю, но они еще долго не расходились.
* * *
Лев Иосифович Магомет исполнял в то время обязанности моего заместителя по разведке, а на это совещание я пригласил его как артиллериста, имеющего специальное образование. После совещания шел он по лесу с «черной сажей на душе» (это его собственное выражение). Шел и раздумывал, опустив голову. Бросилась в глаза пятидесятимиллиметровая мина, валявшаяся возле тропинки. Машинально подняв ее, он открутил взрыватель и забросил в болото. Заглянул в узкое отверстие стального корпуса. Вот она взрывчатка. Видит око, да зуб неймет. Выдалбливать? Слишком уж это канительно. Да, пожалуй, и не выдолбишь через такую узкую горловину. А если выдолбишь, будут комья, крошки, половина их растеряется, растрясется. Остальное придется таскать в мешках, как картошку. Мину ставить — придется яму рыть под рельсом. Сколько возни!.. А ведь быстрота для подрывника — залог успеха… Тротил заливают в этот стальной корпус в расплавленном виде. Но если просто бросить мину в костер, тротил потечет и сгорит. Такие случаи бывали. Значит… Значит… Значит, надо как-то по-другому…
С маленькой миной в кармане вернулся Лев Иосифович в лагерь. У костерка хозяйничал радист Пирогов — готовился чай пить. Партизаны прозвали его водохлебом. «Ты и водку чаем запиваешь», — говаривал Есенков.
Магомет рассеянно глянул на бурлившую в котелке воду — и вдруг его осенило. Да, конечно! Температура кипения воды 100 градусов — ни больше, ни меньше, а температура плавления тротила — 81,5. Значит, в кипящей воде тротил расплавится. Это было так просто, что сначала даже не поверилось. Но это и было разрешением вопроса, который мучил нас всех вот уже несколько месяцев.
— Коля, — сказал Магомет, — дай-ка мне котелок.
— А чай? — удивился Пирогов. — Ведь уж закипает.
— Успеешь. Мне всего на полчасика. Я тебе сразу отдам. И воды налью.
— Берите, товарищ капитан… А вам зачем?
— Да вот мину буду варить, может, кулеш получится… Достань-ка еще тарелку.
Пирогов не поверил, но когда вернулся с тарелкой, в котелке, в кипящей воде, действительно торчала мина. Это до такой степени напугало и удивило радиста, что он и спрашивать ничего не стал. Вот тебе и кулеш!.. Чудит капитан!.. А вдруг взорвется?..
С вытаращенными глазами прибежал Пирогов ко мне.
— Товарищ командир, Магомет какой-то опыт с миной устраивает, на костре варит.
Я тоже забеспокоился.
— Ну-ка, позови его сюда.
Магомет явился в чрезвычайном возбуждении.
— Дядя Петя, взрывчатка есть!
— Где?
Он показал мне тарелочку, на которой застыла темно-желтая масса, немного похожая на самодельные тянучки. Мирный, какой-то слишком уж домашний вид этой тарелочки разочаровал меня.
— Это и все?.. Мало.
— Нет это только начало. Теперь дело пойдет.
Тут и я понял всю значительность этой крохотной порции, понял, что вопрос действительно решен.
— Как вы сумели?
И когда Магомет объяснил, я начал торопить его.
— Налаживайте производство… Что вам потребуется?
— Что?.. Кирпич — надо топки делать. Ну, и котлы какие-нибудь.
— Откуда я вам возьму котлы? Может быть, бочки пригодятся? Железные, из-под горючего.
— Можно и бочки.
— Добудем. Сегодня узнайте, что есть у Анищенко, а потом соберем во всех отрядах. Но учтите, чтобы в лагере больше никаких опытов не было — дело все-таки рискованное.
— Учту… Дядя Петя, я бы хотел где-нибудь поближе к лагерю Крука. У него и снаряды собраны, и мастеровых много, их мы используем на производстве.
— Добре. Приступайте к делу.
* * *
Когда Магомет явился к Конищуку, Николай Парамонович со всегдашней своей ворчливой насмешкой сказал:
— О, це дило — предприятие в отряде Крука. Що вы хочете, щобы люды говорылы: Мыкола Конищук мае свий завод, як той буржуй? Хочете мене капиталистом зробыть?
На самом деле он, конечно, обрадовался — не зря же лежат собранные им снаряды — и принял горячее участие в строительстве, если можно назвать строительством сооружение кирпичной топки в полметра высотой, на которую водружена была железная бочка.
Выплавили первую рапиду. Она была как настоящая, разве что цветом немного темнее.
— Взорвем на пробу.
И пока Магомет прилаживал взрыватель, счастливый Конищук ворковал, что скоро он, «як той буржуй», будет торговать взрывчаткой.
Однако удача обернулась сначала разочарованием. Подожгли бикфордов шнур, прогнали в укрытие «болельщиков», пришедших из лагеря помогать и сочувствовать, и спрятались сами. Шнур догорел, хлопнул взрыватель, а рапида… рапида не взорвалась. Она просто раскололась на несколько
