По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский

Не детонирует — вот так конфуз! Магомет был озадачен, Николай Парамонович потускнел. А кругом галдели «болельщики», давая самые разнообразные советы. Надо отдать им справедливость: все они ощущали эту неудачу, как свою, как нашу общую неудачу, но от советов их было мало толку.　

Для следующего опыта изобретатель попросил у Конищука двухсотграммовую толовую шашку, но Конищук уже не хотел верить в изобретение.　

— С цього козла молока не буде.　

И это словно подхлестнуло Льва Иосифовича.　

— Нет, буде, и молоко буде, и сметана!　

Получив наконец просимую шашку, он заложил ее на дно формы, в которую выливался тротил. Не особенно уверенный в успехе, он на этот раз для испытания рапиды отошел всего на двадцать метров от своей «кухни». А «болельщики» спорили: выйдет или не выйдет, и некоторых, недоверчиво улыбавшихся, трудно было отогнать от старого соснового пня, под которым заложена была Магометова взрывчатка.　

Глядя из укрытия на этот пень, они продолжали спорить и не сразу поверили своим глазам, увидев ослепительное пламя на фоне бурой прошлогодней травы. Грохнуло. Ветер взрывной волны. Свист летящих щепок.　

Все бросились к яме, оставшейся на месте пня. Радость! «Кухню» Магомета — кирпичи и бочку — смахнуло начисто. Но все равно радость, вдвойне дорогая после предыдущей неудачи. «Болельщики» шумели:　

— Здорово!.. Молодец!.. Качать его!..　

Тяжелого плечистого Магомета — добрых сто килограммов — подхватило сразу десятка полтора рук, и вот уж он взлетает в воздух раз!.. другой!.. третий!..　

Как раз в это время я возвращался из поездки в Езерцы и торопился, потому что на базе меня должна была дожидаться важная радиограмма от Черного. На открытом месте, немного не доезжая до лагеря, услышали мы отдаленный взрыв, и ясно было, что это у Конищука (расстояние — километров шесть). Забеспокоился. Что они там делают? Опять, наверное, Магомет! Не покалечил бы он людей с этими своими опытами.　

— Давайте галопом к Конищуку, — обернулся я к сопровождающим меня верховым. — Узнайте, в чем дело, и не задерживайтесь. Доложите на базе.　

Они прискакали к месту взрыва в самый разгар ликования, и через час примерно я уже знал о первой рапиде Магометова завода.　

Этот день, 15 марта 1943 года, стал не только для Магомета, но и для всех нас настоящим праздником.　

* * *　

Магомет и Конищук немедленно восстановили свое предприятие, и оно начало работать, постепенно расширяясь. Лев Иосифович все еще называл его «кухней», а мы с некоторой гордостью в голосе — «заводом взрывчатки», хотя, по правде сказать, завод был довольно кустарный. Он состоял из трех цехов и лаборатории. Первый цех, самый опасный, пришлось отнести метров за триста от лагеря. Здесь из снарядов и бомб вывинчивались взрыватели. Дело тонкое, требующее большой аккуратности и точности. Выполняли его мастера, специально подобранные в том же цивильном лагере, главным образом часовщики. Магомет и военинженер Данильченко, служивший начальником боепитания в одном из артиллерийских полков, проинструктировали их, показали, как обращаться с этим непривычным для них материалом. И, несмотря на то что часовщики впервые брали в руки снаряды, а снаряды были ржавые, забитые песком и грязью, все обошлось благополучно. Даже на первых порах в опасном цехе не было несчастных случаев.　

Второй цех — плавильный. Здесь стояли сложенные из кирпича печи со вмурованными в них бочками из-под бензина. Снаряды подвешивались внутри этих бочек в специальных сетках. Трое стариков из цивильного лагеря подкладывали дрова и наблюдали за «процессом производства», ожидая, когда в снарядах расплавится тротил. Тогда поддевали сетку особыми крюками, вытаскивали из бочек и несли снаряды в третий цех — формовочный, чтобы вылить взрывчатку из стальной оболочки в специально сколоченные деревянные ящики, рассчитанные на шашки в два с половиной, в пять и десять килограммов тротила.　

Здесь необходимо сделать маленькое уточнение, что поможет понять, кстати, и первую неудачу Магомета. Тротил, которым начиняются артиллерийские снаряды, и тол, который в шашках по двести и четыреста граммов приносили нам самолеты с Большой земли, — одно и то же вещество. Но если прессованный тол в шашках детонирует от обычного взрывателя, то на переплавленный тол этот взрыватель уже не действует: для детонации необходим взрыв прессованного или порошкообразного тола. И нам приходилось в каждую форму закладывать предварительно двухсот- или четырехсотграммовую толовую шашку.　

Бруски, застывшие в ящиках формовочного цеха, сами по себе являлись простейшими рапидами различной мощности. Во время ночных диверсий мы взрывали их при помощи шнура, протянутого к чеке взрывателя. Но ограничиваться минами натяжного действия мы не могли: фашисты все строже охраняли дороги и старались пускать эшелоны с военными грузами только днем. Встал вопрос о минах нажимного действия. Над ним работала лаборатория нашего «завода». Забегая вперед, скажу, что основными типами таких мин стали у нас «мина-гребешок» и «мина-карандаш», в которых чеку взрывателя заменял хрупкий зубец от самой обыкновенной гребенки или еще более хрупкий карандашный графит. Они прекрасно выдерживали силу натяжения пружины взрывателя, но ломались, как только паровоз надавливал на рельс, под которым лежала мина.　

Были и более хитрые приспособления. Мы продолжали употреблять «мину-уголек», попадавшую куда следует в виде куска угля, и так называемые адские машинки с часовым механизмом. Они рвались в магазинах и учреждениях, на складах и предприятиях, а иногда даже в карманах фашистских чиновников.　

Понадобилось, например, нам взорвать Ковельскую нефтебазу. Посторонним проникнуть туда было невозможно, даже постоянных рабочих в проходной строго обыскивали, разрешая проносить с собой только пищу. Магомет и Борисюк воспользовались именно этим. Они сделали мину из буханки хлеба: вынули мякиш, а в пустые корки, как в футляр, положили взрывчатку, соединенную с часовым механизмом. Один из рабочих захватил эту буханку с собой «на завтрак» и, воспользовавшись удобным случаем, спрятал ее около самого крупного резервуара. Механизм, поставленный на двенадцать часов ночи, сработал исправно: бензин и нефть запылали как раз тогда, когда на нефтебазе никого не было.　

В другой раз такую же адскую машинку замаскировали сеном и подсунули крестьянину, который ехал с возом на продфуражный склад. Крестьянин и не подозревал об этом: приехал, свалил сено и отправился　домой. А ночью адская машинка взорвалась и склад загорелся.　

Для большей уверенности в том, что наши мины взорвутся, мы ставили в комбинированные мины по нескольку взрывателей: если один из них откажет или будет вынут, другой все-таки сработает. Однажды под Голобами гитлеровцы обнаружили такую мину. Офицер приказал снять ее. Все делалось по правилам: аккуратно и осторожно извлечен был взрыватель. Но мина все-таки взорвалась.　

Было и так. Немцам удалось снять нашу мину, связанную из