О политике, кулинарии и литературе - Джордж Оруэлл
В Британии в каждый пудинг добавляют одну-две мелкие монетки, фарфоровые куколки или серебряные амулеты – на счастье.
Написано по поручению Британского совета, 1946 год.
Не опубликовано.
На пути к европейскому единству
Сегодня социалист находится в положении врача, вынужденного лечить абсолютно безнадежного больного. Его обязанность как врача сохранить пациенту жизнь, и поэтому он исходит из предпосылки, что у больного по меньшей мере есть шанс на выздоровление. Однако как ученый он обязан смотреть фактам в лицо, а следовательно, признать, что больной, вероятно, все же умрет.
Наши действия как социалистов имеют смысл только в том случае, если социализм может быть осуществлен на практике, но если мы прекратим рассуждать, что может (или не может) произойти, то будем вынуждены признать, что фортуна ополчилась против нас.
Если бы я был букмекером, просто подсчитывающим шансы и оставляющим за скобками свои личные предпочтения, я бы поставил против выживания цивилизации в течение следующих нескольких столетий. Насколько я могу судить, у нас есть три возможности:
1. Американцы решат использовать атомную бомбу, потому что у них она есть, а у русских нет. Это ничего не решит. А лишь позволит покончить с конкретной опасностью со стороны СССР, но приведет к возникновению новых империй, новых соперников, к следующим войнам, к применению следующих атомных бомб и т. д.
В любом случае, мне кажется, что это наименее вероятный исход из всех трех, потому что превентивная война – это преступление, весьма неохотно совершаемое страной, сохранившей хоть какие-то ошметки демократии.
2. «Холодная война» продлится до тех пор, пока у СССР и ряда других стран тоже не появится атомная бомба. Тогда после короткой паузы со свистом полетят ракеты и начнут рваться атомные бомбы. Промышленные центры в результате будут необратимо выведены из строя. Если даже какое-то государство или группа государств закончат войну в статусе технических победителей, то, вероятно, они не будут в состоянии заново отстроить промышленную машинную цивилизацию. Мир опять, как и прежде, будет населен несколькими миллионами или парой сотен миллионов людей, живущих за счет сельского хозяйства, и, вероятно, через несколько поколений они сохранят из культуры прошлого едва ли что-либо кроме навыка плавить металлы. Возможно, это желательный исход, но очевидно, что он не имеет ничего общего с социализмом.
3. Страх, внушенный атомной бомбой и другими видами вооружений, которые будут изобретены, станет столь велик, что заставит всех воздерживаться от их применения. Такая перспектива представляется мне самой худшей из всех. Это будет означать раздел мира между двумя или тремя сверхдержавами, неспособными победить друг друга, и, мало того, правящие в них режимы будет невозможно свергнуть изнутри.
Вероятнее всего, их структура будет иерархической, с богоподобными властителями наверху и настоящими рабами внизу, а подавление свободы достигнет масштабов, которых мир до сих пор не видел. Внутри каждого государства будет поддерживаться необходимая психологическая атмосфера – за счет разрыва отношений с внешним миром и ведением фиктивных войн с соперничающими державами. Цивилизации такого типа могут стабильно стагнировать в течение тысячелетий.
Бóльшая часть опасностей, которые я здесь очертил, существовала и раньше, и их можно было предвидеть задолго до изобретения атомной бомбы. Единственный способ избежать этого, насколько я могу себе вообразить, – представить, что где-то возникло масштабное образцовое общество, где люди будут относительно свободны и счастливы, а главным мотивом их жизни перестанут быть деньги и власть. Другими словами, на большой территории должен победить демократический социализм. Однако единственное место, где мыслимо создание такого жизнеспособного общества в более или менее обозримом будущем, – это Западная Европа.
Если не считать Австралии и Новой Зеландии, то можно утверждать, что традиции демократического социализма – да и там его позиции ненадежны – существуют в Скандинавии, Германии, Австрии, Чехословакии, Швейцарии, Нидерландах, Франции, Британии, Испании и Италии. Только в этих странах проживает достаточное число людей, для которых слово «социализм» сохраняет некоторую притягательность и для которых само его понятие связано со свободой, равенством и интернационализмом. Во всех других местах социализм либо не имеет базы или означает нечто совсем другое.
В Северной Америке массы довольствуются капитализмом, и никто не сможет сказать, что они предпримут, если капитализм потерпит крах. В СССР преобладает своего рода олигархический коллективизм, который может развиться в демократический социализм только против воли правящего меньшинства.
В Азию едва ли проникло само слово «социализм». Азиатские националистические движения либо являются фашистскими, либо ориентируются на Москву, либо ухитряются сочетать первое со вторым. В настоящее время все движения внутри цветных народов окрашены расовым мистицизмом.
В большинстве стран Южной Америки положение, в сущности, такое же, как в Африке и на Среднем Востоке. Социализма реально не существует нигде, но даже как идея он ценится сейчас только в Европе. Конечно, нельзя будет говорить о победе социализма до тех пор, пока он не установится во всем мире, но процесс этот должен, по идее, где-то и когда-то начаться, и я уверен, что следует начать с образования федерации западноевропейских государств, преобразованных в социалистические республики, не имеющие колоний.
Таким образом, Социалистические Соединенные Штаты Европы представляются мне на сегодня единственной достойной политической целью. Население такой федерации может достигнуть двухсот пятидесяти миллионов человек, включая приблизительно половину квалифицированных промышленных рабочих всего мира. Нет смысла перечислять сложности воплощения любой подобной идеи, говорить, насколько огромны и ужасны эти сложности, хотя я обязательно охарактеризую некоторые из них. Но не следует считать, что это невозможно вообще само по себе или что столь разные страны не захотят добровольно объединяться.
Западноевропейский Союз – организация столь же реальная, как и Советский Союз или Британская империя.
Теперь перейдем к сложностям. Главная из них заключается в повсеместной апатии и консерватизме людей, их непонимании опасности, их неспособности представить себе нечто новое – в общем, как недавно это сформулировал Бертран Рассел, в нежелании рода человеческого согласиться с идеей своего собственного выживания.
Но есть и активные злонамеренные силы, действующие против
