Мария, королева Франции - Виктория Холт
Она улыбалась.
«Дорогой мой Чарльз, — думала она, — все просто, как я и знала».
Генрих оглушительно расхохотался, когда услышал о фарсе, заставившем французскую королевскую семью ломать голову. На щеках его выступили слезы. Он так не смеялся с тех пор, как Мария уехала во Францию.
— Как бы я хотел видеть, как ты расхаживаешь с подкладками под юбками! Ручаюсь, этот длинноносый француз был вне себя от беспокойства.
— И его мать, и сестра. А потом они меня поймали, Генрих. Маленькая Болейн недостаточно хорошо меня укутала. Подкладка сползла…
Генрих хлопнул себя по ляжке и закатился со смеху. Екатерина смотрела на это немного чопорно; она не вполне одобряла такое грубоватое паясничанье. «Бедная Кейт! — мимолетно подумала Мария. — Она не умеет его рассмешить, как следовало бы».
— Жаль, что меня там не было, — заявил Генрих.
— О, если бы! — вздохнула его сестра. — Но теперь мы дома, и все хорошо.
— Все ли хорошо? — Генрих нахмурился, глядя на Чарльза. — Не думай, Брэндон… и ты, Мария, тоже, что можете пренебрегать моей волей и не поплатиться за это.
Мария подошла к креслу брата сзади и обвила его шею руками.
— Поплатиться? — сказала она. — Неужели ты обидишь свою сестренку, Генрих?
— Ну же, сестра, — сказал Генрих. — И не думай меня умасливать.
— Ты обещал мне, что, если я выйду за Людовика, следующего мужа я выберу сама.
— И сдержал бы, если бы ты мне доверилась. Я и так собирался отдать тебя за него, но ты должна была спросить моего согласия. А выйти замуж так поспешно было неприлично.
— Это не вина Чарльза. Это моя вина. Я настояла, Генрих.
— Тогда Чарльз еще больший дурак, чем я думал, раз позволяет силой принудить себя к браку.
— Есть разные способы принуждения, Генрих. Мы так любили друг друга. Но он не хотел тебя прогневить. Вина была моя. Я так боялась его потерять. Екатерина в ужасе, потому что я говорю правду, но мне за это не стыдно.
Генрих хмуро посмотрел на жену.
— Не стоит ужасаться тому, что женщина любит своего мужа, Кейт, — сказал он.
— Не тому, что женщина любит мужа, Генрих, а тому, что еще до свадьбы… не пристало женщине самой настаивать на браке.
Генрих вдруг рассмеялся. Он указал на Марию.
— В этой девчонке говорит кровь Тюдоров. Она знает, чего хочет, и будьте уверены — добьется своего.
— Боюсь, это правда, — согласилась Мария. — О, Генрих, довольно. Мы с Чарльзом женаты.
— Вы не венчались в Англии.
— Но ты не можешь сказать, что мы не женаты. А что, если я ношу дитя — и, скажу тебе, это вполне может быть так. Ну вот, я снова ужаснула Екатерину. Но я говорю все как есть, Екатерина. — Она подошла к Чарльзу и обняла его. Вздохнула. — Если хочешь, отправь нас в Тауэр, Генрих, но об одной милости я тебя прошу. Позволь нам делить одну камеру, ибо я не хочу расставаться с этим человеком до конца своих дней.
Глядя на них, Генрих смягчился. Они были такой красивой парой, и такая любовь была между ними. Генрих почувствовал легкую зависть. Екатерина никогда не станет ему такой женой, как Мария. Мария была женщиной страстной, и с ее возвращением он и сам словно ожил. Пусть заплатят ему огромные суммы. Этого будет достаточно.
Он вдруг рассмеялся.
— Что ж, вам придется пожениться в моем присутствии, — сказал он. — Это произойдет скоро, и мы устроим рыцарский турнир в честь этого события. Чарльз, я вызову тебя на поединок. Может, мы выедем на арену, переодевшись рыцарями из чужой страны…
Мария бросилась брату на шею.
— О, как же чудесно быть дома! — сказала она.
Генрих постоянно проводил время с сестрой и зятем. Норфолку и его сторонникам было бесполезно пытаться настроить короля против них — они были дома, и он был счастлив. Более того, он еще и нажился на их проделке, и если теперь они были не так богаты, как подобало их сану, Генриха это втайне радовало, потому что сестра будет тем более в восторге от подарков, которыми он намеревался ее осыпать.
Мария была его любимой сестрой, человеком, которого в глубине души он любил больше всех на свете; Чарльз Брэндон — его лучшим другом. На рыцарском турнире Чарльз был его достойнейшим противником, достаточно блистательным, чтобы вызвать рукоплескания зрителей, но никогда не превосходящим короля. Смех Марии звучал даже чаще, чем в детстве. Никогда прежде она не была так весела, никогда прежде не была так довольна.
Он взял их с собой и Екатерину на майские гулянья на Шутерс-Хилл, где их путь преградили люди, переодетые разбойниками, которые оказались придворными кавалерами. Они приготовили для них в лесу великолепный пикник — развлечение в духе Генриха, ставшее еще забавнее и веселее оттого, что рядом были его сестра и ее муж.
Из любви к ней он решил, что именно она должна спустить на воду новейший корабль, который он строил. Куда бы она ни приезжала, народ приветствовал ее; говорили, что она стала еще больше похожа на короля и что нет в Англии девушки прекраснее Марии Тюдор, вдовствующей королевы Франции, и мужчины красивее Генриха VIII, короля Англии.
Цветущее здоровье и сияющий дух лишь подчеркивали их природную красоту, и Генрих, веселясь на новом судне, способном вместить тысячу человек, одетый в парчу, с большим золотым свистком на шее, был радушным хозяином. А его сестра Мария в зеленом бархате, с вырезом спереди, открывавшим нижнюю юбку из янтарного атласа, с золотыми волосами, свободно рассыпанными по плечам, нарекла корабль «Дева Мария».
Это были счастливые дни. Больше не было страха перед королевским гневом.
Когда они вернулись в Гринвич после спуска корабля на воду, Мария заметила, что Чарльз задумчив, и, поскольку она была восприимчива ко всем его настроениям, поняла, что его что-то тревожит.
Как только они остались одни в своих покоях, она спросила, что его мучает.
— И не пытайся хранить от меня секреты, Чарльз, это бесполезно.
Он вздохнул.
— Вижу, что так, — ответил он и продолжил: — Теперь, когда король требует от нас таких выплат, мы гораздо беднее других при дворе. Я вот думаю, не слишком ли дорога для нас придворная жизнь.
Мария улыбнулась.
— Что
