Полонное солнце - Елена Дукальская
– Потому что, если ты лжешь мне сейчас, я засуну этот клинок тебе в глотку так глубоко, что ты точно подавишься!
Ромэро дернувшись, схватил Веслава за запястье, сжимая его довольно крепкой рукою своей. В его глазах что-то сверкнуло. Он смотрел на Веслава, не отрываясь. Его разбитые губы кривились, ноздри похожего на незрелую репу, чуть вздернутого носа, шевелились. Он, будто охотничья собака, пытался определить в Веславе, как в хищнике, степень его опасности. Веслав хмыкнул. Приложил лезвие по горлу Ромэро и сжал рукой подбородок купца, с силой вдавливая его затылок в стену, к которой тот все-таки ухитрился отползти. Ромэро продолжая глядеть на него, захрипел, дернулся и застонал. И Веслав тут же поднялся на ноги, отпуская его, отскакивая в сторону и чертыхаясь. Под Ромэро расплывалась горячая лужа. Веслав хмыкнул презрительно, убрал нож, стукнул Ромэро сапогом по ноге и вышел из комнаты, даже не оглянувшись и не заметив, как тот глядит ему вслед, и на губах его гаснет кривая улыбка
*
Горан спустился в кухню с таким видом, что всех поваров сдуло оттуда в мгновение ока. Тамир остался один и уставился на него в ужасе, не зная, чего ждать.
Судя по виду, хозяин был в страшном гневе. Лицо его пылало. Он медленно подошел к столу, дрожа от злости. И заговорил. Руки, сжатые в кулаки, постукивали по доскам при каждом его слове. Монотонный стук их ввёл повара в такой страх, что его затрясло.
– Кто? Наливал? Нам? Воду, Тамир? Ты?!
– Сперва это сделал один из присланных на кухню рабов, господин Горан. Но кувшин разбился, и после случившегося уже я сам все устроил.
– В воду бросили яд, Тамир! Мы только чудом его не выпили. Куда ты смотрел, мерзавец?
Тамир распахнул глаза в ужасе:
– Господин, поверь мне, вода в порядке! После всего из этой бочки мы налили Молчану по его просьбе. И даже отнесли госпоже Калерии. Все до сих пор живы!
– Стало быть, яд кто-то положил именно в наш кувшин! Того хуже! Ты оставлял его без присмотра?
Тамир опустил голову, вспоминая:
– Да. Всего на несколько мгновений я упустил кувшин из вида. Прости, господин Горан.
– Посмей только объяснить это тем, что болтал со слугой господина Веслава!
– Я лишь передал ему два пирога. Парень так и не поел, и я пожалел его.
Тамир опустил голову. Он опростоволосился. Как он мог так подставиться и не распознать убийцу. Он гордился своим особым нюхом на опасных людей, а тут эта опасность ходила у него под самым носом, а он ее даже не заметил! Случившееся сегодня являлось его личным провалом. Ему было жутко стыдно сейчас, и он не знал, как оправдаться. Горан кусал губы, глядя на его склоненную макушку, понимая, что всякий в суматохе кухни мог упустить из вида отравителя, а так как все рабы, кроме вновь прибывшего, были им неоднократно проверены, яд в кувшин мог бросить только один.
И Тамир, словно читая его мысли, сказал тихо:
– Новый прислужник не сумел бы легко сделать это, господин Горан, поверь мне. Он все время был у нас на глазах. И я следил за ним. Я действительно сперва позволил ему налить воды вам в кувшин, но что-то, признаюсь, беспокоило меня, и я сделал вид, что не удержал его. Кувшин разбился. Другой кувшин я уже выбирал сам. И сам же наливал в него воду.
– Новый кухарь не вызвал у тебя подозрений?
– Как это ни странно, но нет. А потом твои собаки, господин Горан. Их привели конюшие из городского имения. Они, похоже, принимали его за своего.
– Ну и что? Он несколько дней пробыл там с остальными. Псы крутились рядом, могли привыкнуть.
– Ты сам знаешь, господин Горан, они не привыкают и хорошо натасканы на чужих. Да и некоторые яды могут распознать… Ты же сам их учил…
– Вряд ли убийца носит яд в поясной сумке…
Тамир слабо улыбнулся. Он был бледен, лицо его сделалось острым, на лбу выступила испарина. Он принялся прокручивать в голове все события, пытаясь понять, как и где совершил ошибку.
– Где сейчас этот новый слуга?
– Он здорово порезал палец, управляясь с ножом, кровь не останавливалась, и я отправил его к лекарю, чтобы тот посмотрел. И перевязал.
– Как давно это было?
– Где-то половина часа назад. Вернее не сумею тебе сказать, господин.
Горан глядел на него сурово, очевидно не удовлетворившись объяснениями:
– Тамир, надеюсь, ты понимаешь, что вина за случившееся целиком и полностью ложится на тебя? Ты архимагир, главный по кухне. Именно ты отвечаешь за все! Я надеялся на тебя и полностью доверял! Сегодня ты страшно подвел меня.
Тамир совсем сник. Он стоял подле стола, на котором недавно нарезал что-то, опустив голову, и теребил в руках шапку из тонкой овечьей шерсти, в которой всегда готовил, чтобы его буйные чёрные кудри не попали в пищу. При виде хозяина, он стащил ее с головы и теперь завязывал в узел дрожащими руками. Горан смотрел на него, слегка прищурившись. Он хорошо понимал, зная характер парня, чего тот боится сейчас. Нет. Возможная жестокая расправа не пугала его вовсе. Судьба, какую он имел, не оставляла ему причин бояться гнева хозяина и его последствий. Он уже свое отбоялся, вернувшись в этот мир буквально с того света после лютой казни, о которой не хотел или не мог теперь даже вспоминать. Тамир, будучи отчаянно смелым и честным человеком, страшился одного, что могло бы сделаться для него и приговором, и наказанием одновременно и гораздо более страшным, нежели казнь физическая. Ибо кара душевная страшила его во много раз больше. Тамир боялся позора. Боялся не оправдать доверия хозяина, какого, несмотря ни на что, уважал, видя в нем жесткого, но справедливого господина, и которому готов был верно служить.
– Что посоветуешь мне делать с тобой, Тамир?
Тот пожал плечами, давая понять, что не знает, а потом произнёс глухо:
– Что посчитаешь нужным, господин Горан. Я все хорошо понимаю.
– Ты отвечаешь за жизни людей, Тамир. Наши жизни. Что было бы, если бы этот человек отравил воду не только в кувшине, а вообще всю? В поместье все погибли бы, включая тебя, меня, госпожу Калерию. Не думаю, что последнее тебе бы понравилось.
Тамир тяжело вздохнул, опуская голову:
– Прости меня, господин
