Алое небо над Гавайями - Сара Акерман
Она слушала шаги в коридоре, надеялась и молилась, что Грант передумает. Ей хотелось сказать ему, что Коко убежала, воззвать к его человечности. Пусть он не хочет иметь с ней ничего общего, девочкам-то он захочет помочь, разве нет? Дождь снова забарабанил по жестяной крыше, и Лане показалось, что она слышит голоса. Она подбежала к двери и застучала в нее кулаками. Никто не ответил.
Она стала представлять худшие варианты развития событий. Если она останется в тюрьме, кто будет ухаживать за лошадьми? Смогут ли Моти и Бенджи и дальше прятаться в доме? Смогут ли позаботиться друг о друге без ее помощи? А казарки? Мысли никак не хотели успокаиваться, и она почувствовала себя совершенно несчастной.
Дождь за окном падал на траву, и она попыталась сосредоточиться на этих звуках. В какой-то момент забылась холодным беспокойным сном и проснулась в панике и растерянности, а потом вспомнила, где находится. В безмолвной ночи подумала о первой ночи в доме на вулкане. Как одиноко ей было тогда, хотя рядом было полно людей. Тогда и девочки, и Бенджи были для нее чужими. А теперь стали семьей.
Она заснула и резко проснулась уже утром. Кто-то стоял за дверью и поворачивал ключ в замке. Пожалуйста, пусть это будет Грант! Вошел мужчина. В тусклом утреннем свете она, кажется, узнала Уильямса. Тот включил свет, и у нее заболели глаза. Он был в помятом костюме, волосы взъерошены, и пахло от него несвежим хлебом. А может, так пахло у нее изо рта. Никто не позаботился и не принес ей зубную щетку.
— Миссис Хичкок, простите, что вам пришлось ждать. Вагнеры вчера уехали в Хило на слушание, а я вчера, видимо, подхватил какой-то вирус и уснул. Не знаете, что за вирус? — спросил он нарочито медленно.
— Откуда мне знать?
Он потер подбородок.
— Просто размышляю вслух.
Она не обратила на него внимания.
— Где девочки?
— Младшая пришла вчера уже после темноты — тревожилась за собаку и сестру. Франклин привез ее сюда.
Лана судорожно сглотнула.
— Значит, они вместе? Здесь, в лагере?
Он кивнул, и тут она поняла, что костюм на нем тот же, что и вчера.
— И собака здесь. Девчонка закатила истерику — мол, как собака будет ночевать без нее.
Лана не сомневалась.
— Девчонку зовут Коко, — сказала она.
— Как бы то ни было, пройдемте со мной, пожалуйста.
— А мистер Лондон?
— Он ночевал в вашем доме. Надеюсь, вы не против. На случай, если сегодня ему придется везти девочек в Хило. Пойдемте.
На случай. Лана ухватилась за эти слова, как за соломинку. Значит, они еще ничего не решили, слава богу. Уильямс вышел в коридор, а она зашла в туалет, сполоснула лицо и рот. За ночь она постарела лет на пять. Он вывел ее на улицу, и они направились к большому каменному зданию — тому, где она уже побывала вчера. Внутри их уже ждал Франклин и читал газету. Рядом с ним в пепельнице тлела сигарета. Выглядел он еще хуже Уильямса.
— Девочки уже видели родителей? — спросила Лана.
— С девочками все в порядке. И нет, они не видели родителей. В лагере запрещены посещения. Мы вам уже говорили, — сказал он.
Своих детей у него явно не было. Лана чувствовала опустошенность и бессилие и готова была в любой момент расплакаться. Через несколько минут вошли вооруженные охранники, ведущие двух заключенных. Лана взглянула на них и онемела. Это была совсем не та Ингрид Вагнер, которую она в последний раз видела две недели назад. Светлые волосы посерели. Глаза запали. Кожа покрылась красными пятнами. Их взгляды встретились. Лана еле сдерживала рыдания.
— Лана, это вы? — прошептала Ингрид.
Лана подскочила и бросилась ей навстречу, но охрана перегородила ей путь винтовкой.
— Не трогайте ее!
Фред плелся следом. Случись Лане встретить его на улице, она ни за что бы его не узнала. Он две недели не брился, волосы торчали в разные стороны, а на лице застыло выражение безнадежности. Уильямс велел им сесть. В центре комнаты стоял столик для игры в карты. Охранники встали у двери, а остальные сели.
Франклин открыл конверт из коричневой бумаги.
— Перейду сразу к делу. Вагнеры передали мистеру Дачу Лондону временную опеку над дочерьми. Мистер Лондон сообщил об их похищении, и вчера мы обнаружили их в доме недалеко от двадцать девятой мили с миссис Хичкок. Что скажут об этом сами Вагнеры?
— С детьми все в порядке? — спросила Ингрид Лану.
— Они скучают, но с ними все хорошо. У вас чудесные девочки. И Юнга с нами.
Фред Вагнер провел ладонью по сальным волосам.
— Когда нас уводили, нас заставили подписать документы, но не разрешили их прочесть. Я понятия не имел, что там. Решил, что мистер Лондон сможет пару дней присмотреть за моим домом, детьми и предприятием.
— Судя по результатам вчерашнего слушания, вас освободят нескоро. Нам вот что нужно знать: получала ли миссис Хичкок от вас добро, чтобы увезти девочек, или мы имеем дело с похищением?
— Это была моя идея, — сказала миссис Вагнер.
Фред старался не смотреть на Лану.
— Я бы не назвал это похищением. Но я говорил ей, что мистер Лондон временно за все в ответе.
— А откуда вы друг друга знаете? — спросил Уильямс.
— Они жили по соседству с моим отцом.
Франклин просмотрел бумаги.
Ингрид добавила:
— Отец Ланы недавно умер, и она приехала в Хило за день до бомбардировки. Он был нашим ближайшим соседом, и, когда ваши друзья увезли нас, она находилась у нас дома.
— А отец ваш — Джек Сполдинг, верно? — спросил Уильямс.
— Да.
Лана ждала, что он добавит что-то про Джека, но он продолжил расспрашивать ее о другом.
— Миссис Хичкок, а почему вы не сказали мистеру Лондону, что планируете отвезти девочек на вулкан? И зачем пытались выдать их за своих дочерей?
Лану уже сердила эта огромная неразбериха.
— Потому что этот человек не годится в опекуны. Не обижайтесь, Фред, но обе девочки страшно его боятся. Они мне сами это сказали, и я поняла, что нельзя оставлять их под его опекой. Да и в Хило находиться было небезопасно.
— А почему никому ничего не сказали? — спросил Уильямс.
— А кому мне было рассказывать? Агенты, что увезли Вагнеров, сказали,
