Алое небо над Гавайями - Сара Акерман

— А женщины в вашей жизни были? Вы были женаты? — отважилась спросить она. Она должна была знать.

— Почти женился, но ничего не вышло. Несколько лет назад у меня была невеста, но потом я узнал, что она лгала мне и встречалась с другим ковбоем за моей спиной. Я умыл руки и больше не оглядывался. Так что и я обжигался. — Он пожал плечами.

Лане захотелось умереть от стыда. Ведь она тоже его обманывала, а теперь еще узнала, что у него была женщина, не ценившая такого прекрасного мужчину.

— Мне очень жаль, — тихо произнесла она.

— Что ни делается, все к лучшему. — Он пожал плечами.

С востока наползли низкие облака. Грант приподнялся на одеяле.

— Здесь туман быстро сгущается. Надо ехать, пока еще что-то видно.

Он протянул руку. Лана взяла его за руку, и он подтянул ее наверх, словно она весила не больше птички. От рывка она ударилась лбом о его ключицу. И не успела отстраниться, как он взял ее за плечи. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Грант наклонился и поцеловал ее. Она сначала сжалась, напряглась; он отстранился и посмотрел ей в глаза. Удовлетворившись увиденным, придвинулся снова.

Грант обладал собственной гравитацией и притягивал ее к себе, как полная луна. Ей пришлось встать на цыпочки, и он наклонился к ней с закрытыми глазами. Она почувствовала пряжку его ремня, тепло его кожи под рубашкой. Сразу поняла, что все, кто прежде ее целовал, делали это неправильно. От него пахло мятой, и ей захотелось еще.

В местах, где он ее касался, кожа вспыхивала. На бедре, пояснице, шее. Между ними существовала странная связь, и ей хотелось свернуться калачиком в его объятиях под мягким одеялом и почувствовать кожей его кожу, обнаженную и гладкую.

Когда они наконец разомкнули объятия, она открыла глаза и увидела, что туман клубится у ног и доходит уже им до щиколоток. Он поднялся из кратера, скрывшегося в густом белом облаке. Грант тоже это увидел. Схватил ее за руку.

— Надо уходить.

«Но мы только начали», — хотелось сказать ей.

Всю обратную дорогу она думала о том, планировал ли он ее целовать или все получилось случайно. Ей было совестно за то, что она не была с ним честна, она даже раздумывала, не рассказать ли ему обо всем здесь и сейчас. В моем доме живет японец с сыном, а в твоем лагере держат родителей моих девочек. Но слова застряли в горле и не лезли наружу.

Они вернулись к джипу без происшествий. Лана подошла к двери пассажирского сиденья, ощущая вкус его поцелуя на губах и его мятное дыхание. Она злилась на туман. Они оба вернулись в чувство.

— Мне надо возвращаться, — сказала она, боясь, что если они снова начнут целоваться, то уже не смогут остановиться.

Он достал ключи.

— Как скажешь.

Дневной свет померк. Они ехали по ухабам, затянув фары голубым целлофаном; те отбрасывали зловещий отблеск на деревья в лесу. Лана могла думать лишь о том, почему он во второй раз не попытался ее поцеловать. Может, она сама должна была это сделать?

— Ты слышала про удостоверения? — вдруг спросил он.

Кажется, Моти что-то вчера говорил.

— Да.

— Завтра в отеле организуют их выдачу местным. Приходи с девочками.

— У нас есть удостоверения.

— Теперь всем выдают удостоверения нового образца с отпечатками пальцев. И противогазы, — добавил он.

Лана поморщилась.

— Вот радость-то. А у детей тоже снимут отпечатки?

Он помолчал немного.

— В целях идентификации.

Она представила маленькие ручки Коко с обкусанными ногтями и мягкие ладони Мари. При мысли, что все настолько плохо, что приходится брать отпечатки пальцев у детей, по спине пробежал холодок.

— Мы придем.

Остаток пути они молчали. А когда приехали, она потянулась к ручке, но он ее остановил.

— Послушай, Лана, я должен сбросить груз с души. В эти дни я приходил к тебе домой под предлогом, что мне нужно загнать лошадей. Но на самом деле хотел увидеться с тобой.

Хоть одному из них хватило смелости во всем признаться!

Он продолжал:

— И то, что случилось там, на утесе, — я это не планировал. Возможно, ты этого не знаешь, но трудно понять, что у тебя на уме. Хотя я старался. Поэтому если я перешел черту, пожалуйста, скажи.

— Ты не перешел черту.

Она готова была поклясться, что он улыбнулся, хотя было слишком темно и воздух в кабине вдруг накалился. Без лишних слов Грант вышел из машины и пошел открывать ей дверь. Она вышла и повернулась к нему. Лицо обдал холодный ветерок. В этот раз он раздвинул ногой ее бедра. Она не слышала ничего, кроме биения его сердца и слабого гула внутри. Ее руки цеплялись за его спину, твердую, как каменная опорная стена ее дома. Его губы прижались к ее губам.

Так вот оно какое, желание.

С Аликой, который был ее другом, они сошлись из подросткового любопытства, обернувшегося кувырканием в постели. Когда она забеременела, все рухнуло. Бак возник в ее жизни в минуту максимальной уязвимости, когда ей нужен был спаситель. Он был внимателен, безопасен и богат. А главное, помог ей обо всем забыть хотя бы на время. Теперь она надеялась, что с Грантом ее свело не просто одиночество.

Что-то подсказывало, что их объединяет нечто большее. Никогда еще ни один мужчина не занимал ее мысли целиком и полностью, как было сейчас. Она готовила омлет и думала, что он ест на завтрак. Гуляла и представляла, как он едет навстречу, обхватив коня мускулистыми ногами. В утренней полудреме ей снился его рельефный живот. Он прокрался в ее мысли, захватил их, и сопротивляться она не могла.

Он поцеловал ее крепче, оторвав руку от талии и проведя линию от пупка к груди и вдоль левой и правой ключицы. Она открыла глаза и стала считать звезды, чтобы не потерять рассудок.

Он отстранился.

— Черт, женщина!

— Мне пора возвращаться. Не хочу, чтобы девочки волновались.

На самом деле Лана волновалась — места себе не находила. Боялась, что, если его рука скользнет ей под юбку, она ничего не сможет сделать, чтобы его остановить.

— Пообещай мне кое-что, — прошептал он.

— Смотря что.

— Я хотел бы провести с тобой побольше времени наедине, чтобы никому из нас не надо было никуда бежать. Это возможно? — спросил он.

При мысли о целом дне наедине с ним у нее закружилась голова.

— Конечно, — ответила она.