Мария, королева Франции - Виктория Холт

— Да. И принцесса во многом так похожа на свою мать. Королева Анна считала грехом радоваться жизни и воспитала дочь в том же духе. Печальная философия, не находите, мадам? И неразумная.

— Согласна.

— Я знала, что вы согласитесь. Мой брат уже рассказал мне о ваших беседах во время путешествия из Абвиля.

— Ваш брат?

— Дофин, мадам. Я — Маргарита де Валуа, герцогиня Алансонская. Вы, должно быть, помните моего брата.

Мария улыбнулась.

— Встретив его однажды, я бы никогда его не забыла.

— При дворе нет никого, подобного ему… да и во всем мире, я уверена. Франциск неповторим.

— Вижу, вы им гордитесь.

— Разве можно этому удивляться? Мадам, позвольте представить вас моей матери?

Мария заглянула в пару живых голубых глаз и встретила пристальный взгляд невысокой, но энергичной женщины.

— Графиня Ангулемская, — объяснила Маргарита.

— Прошу вас, встаньте, — тепло сказала Мария. — Мне доставляет огромное удовольствие приветствовать вас. Я уже знакома с вашим сыном, дофином, а теперь и с мадам герцогиней Алансонской.

— Мы польщены вашим вниманием, — ответила Луиза, и ее сияющая улыбка противоречила ее истинным чувствам. Ее тошнило от страха. Эта девушка была прекраснее, чем самые восторженные донесения. Если какая-либо женщина и могла пробудить угасающие желания Людовика, то только эта. Идеально сложена, здорова, и во всем ее облике было нечто, говорившее о плодовитости. По крайней мере, так казалось воображению Луизы.

Она видела ее издали на церемонии венчания, и, конечно, она выглядела изысканно. Но кто бы не выглядел так, — спрашивала себя Луиза, — усыпанный бриллиантами и одетый в золотую парчу? Даже Клод в день своей свадьбы выглядела сносно. Но вблизи эта прекрасная сияющая кожа, говорившая о добром здоровье, эти ясные глаза лишь усиливали ее тревогу.

Маргарита, прекрасно зная о досаде матери, сказала ей, что королеву во время путешествия развлекало общество Франциска, и улыбка озарила лицо Луизы, когда она произнесла:

— Он — правая рука короля. Так занят, что его мать почти не видит его в наши дни. Не то чтобы я не слышала его имени постоянно. Да и кто может этому удивляться?

— Я уверена, — сказала Мария, — что он преуспевает во всех своих начинаниях.

Другие дамы ждали, чтобы их представили королеве, и Маргарита с матерью отошли в сторону.

Держа мать под локоть, Маргарита вывела Луизу из главного салона в небольшую комнату. Там она закрыла дверь и сказала:

— Маман, боюсь, вы можете выдать свои чувства.

— Эта девчонка! — сказала Луиза.

Маргарита многозначительно оглянулась через плечо.

— Эта девчонка! — прошептала Луиза. — Она так молода… и так красива. Говорят, Людовик едва может дождаться ночи и благословения супружеского ложа. Как ты можешь быть так спокойна, Маргарита, когда этой самой ночью наши надежды могут рухнуть?

— Людовик стар, маман.

— Он словно заново родился.

— Это только кажется. Румянец на его щеках — не от здоровья, а от волнения. — Маргарита взяла мать за плечи, притянула к себе и прошептала ей на ухо: — А волнение может быть для него губительно.

— Он может умереть сегодня ночью… а вред уже будет причинен.

— Дорогая маман, мы должны быть осторожны не только в словах, но и во взглядах. Как бы ни был увлечен Людовик, он может быть очень восприимчив к малейшим переменам нашего настроения.

— О, Маргарита, — вздохнула Луиза, — ты, столько страдавшая вместе со мной, должна понять мои чувства этой ночью.

— Я абсолютно все понимаю, маман, и мои чувства — это твои чувства. Мы должны молиться и надеяться…

— И следить. Следить за девчонкой, Маргарита, и сделать так, чтобы, когда мы не сможем, наши доверенные люди исполняли нашу волю. Мне в голову пришла ужасная мысль.

— Да, маман?

— Людовик, как ты и предполагаешь, может оказаться неспособен сделать ей ребенка…

Глаза Маргариты были полны предостережения.

Луиза прошипела:

— Она очень желанна, эта девчонка. С виду полна достоинства, но в ней тлеет огонь.

— Я это заметила, — сказала Маргарита.

— Так что если Людовик потерпит неудачу, могут найтись другие, чтобы… чтобы…

Маргарита закрыла глаза; на ее лице отразился страх, и собственные страхи Луизы лишь усилились от осознания того, что Маргарита их разделяет.

Король может быть слишком стар, чтобы подарить Франции наследника. Но что, если у юной королевы появится любовник, и что, если он будет достаточно молод… достаточно силен?.. Бастард может унаследовать трон, и никто не будет уверен, что он бастард. Бастард, что появится в последний миг и вытеснит Франциска, отняв то, что принадлежит ему по праву!

Это было невыносимо, величайшая из трагедий.

«Я никогда за все эти годы тревог не страдала так сильно, как в этот миг», — подумала Луиза.

Прекрасная юная Мария Тюдор могла доставить ей больше беспокойства, чем когда-либо доставляла Анна Бретонская.

Над супружеским ложем совершали обряд благословения, и ночь, которой Мария так долго страшилась, вот-вот должна была начаться. Она слушала слова молитвы. Кровать окропляли святой водой, молясь о том, чтобы она была плодовита.

Она смотрела на огромное ложе под бархатным балдахином, расшитым золотыми лилиями Франции. Шелковое покрывало было откинуто. Женщины раздели ее, и под накинутым на нее пеньюаром она была нага.

Она вспомнила ту, другую церемонию, когда она лежала на кушетке, а герцог де Лонгвиль снял сапог и коснулся ее обнаженной ноги своей босой ступней. Сейчас все будет совсем иначе.

Людовик в своем ночном убранстве выглядел старше, чем на венчании; она видела, какой у него отекший подбородок — он нависал над воротом ночной рубашки. На щеках все еще играл легкий румянец, и глаза его ярко блестели, встретившись с ее.

В каком же разном настроении они подходили к этому супружескому ложу! Было ясно, что ему уже не терпится закончить обряд, в то время как она желала, чтобы он длился всю ночь. Он жаждал того мгновения, которого она так страшилась.

И вот оно настало. Они были в постели, и те, кто присутствовал при обряде, один за другим покидали комнату.

Мария лежала на супружеском ложе. Все было кончено. И оказалось не так ужасно, как она себе представляла. Людовик не был чудовищем. Он умолял ее не бояться; говорил, что она его очаровала, что он никогда не видел никого прекраснее. Он уже нежно любит ее, и ему будет в