Варфоломеевская ночь - Алекс Мартинсон
В этой картине Отмана в целом был изменен только один штрих: Гиз не мог противостоять как антигерой мученику; на эту роль требовалась более крупная фигура. Поэтому завершает становление мифа памфлет о Екатерине Медичи. Ее образ дан как само исчадие ада – преступница-итальянка, узурпатор, отравительница и даже колдунья; «славная ученица своего Макиавелли» и флорентийка ненавидела знать и «желала искоренить головы всех тех, кто мог законно противостоять нашим злым замыслам, тех, кто не мог нам помочь в злодействах и предательствах».
Уже на следующий год после Варфоломеевской ночи можно говорить о формировании ведущих идей и концепции протестантского мифа в целом и мифа о Варфоломеевской ночи в частности – идея борьбы правительства против собственного народа, ксенофобия, мученичества за веру, дискредитация организаторов резни, низменность побуждений и статус убийц. В мифе широко использовались мартирологические мотивы, приемы контраста и преувеличения, идеализации или компрометации персонажей. Эмоциональный накал и обличительный пафос были вполне искренни, публицисты были убеждены в своей правоте, и их версия казалась современникам (особенно в других странах) убедительной. Так сформировался миф о Варфоломеевской ночи, созданный протестантскими публицистами и увлекший многих деятелей художественной культуры.
Моше Слуховски
Совращение и бойня: «Королева Марго» Патриса Шеро
Фильм Патриса Шеро – уже пятое воплощение на экране романа Александра Дюма о Маргарите Валуа. В 1910 г., спустя всего десять лет после выхода первого исторического кинофильма, французский режиссер Камиль де Морлон создал первую версию «Королевы Марго». Последующие появились в 1914, 1954 (с Жанной Моро) и 1961 гг.[30] Произведение Шеро удостоилось пяти призов Сезар в Канне и имело огромный успех во Франции.
Его популярность не должна удивлять. Дюма умел хорошо писать и нравиться публике и был всегда готов изменить ход повествования в угоду издательским запросам и требованиям читателей. Не будем забывать, что «Королева Марго» родилась как героиня многосерийного романа в парижском еженедельнике «La Presse» (25 декабря 1844 г.), где она заменила бальзаковских «Крестьян», наскучивших читателям. Долголетие королевы зависело от ее умения забавлять и поражать буржуазную аудиторию газеты. Поэтому Дюма создал «фабрику романов», в которой с помощью многочисленных вымышленных писателей и историков (включая Огюста Маке) производил еженедельные эпизоды. Серийное происхождение романа, как и факт сотрудничества, объясняет его эпизодическую структуру. Как заметил Шеро, «в романе заложено много мин. Мы поняли, что многие сцены удваиваются: два вскрытия, две аудиенции, две сцены с шествием короля по улицам, несколько балов».
Экономическая зависимость Дюма от постоянного успеха его романов связала его личную судьбу с популярностью «Марго», и он развил успех газетных листков, переработав свой роман для сцены вскоре после завершения публикации. Пьесу впервые поставили 20 февраля 1847 г. – то была премьера «Исторического театра» Дюма. Не испугавшись 5 актов и 15 сцен, толпа простояла 24 часа на бульваре Тампль, чтобы попасть на представление, которое длилось с 9 часов вечера до 3 часов утра. Торговки разносили миски с бульоном, мальчишки – свежий хлеб, желающие прилечь могли купить связку соломы, но большинство провело ночь в разговорах, песнях или спорах с типичными предпринимателями XIX в. – gardeurs de place. 10 тыс. разочарованных поклонников театра не получили билетов на премьеру, хотя «Марго» целый год собирала полные залы, и лишь революция 1848 г. положила этому конец.
В романе Дюма главная добродетель – скорее дружба, чем любовь, дружба мужская – между Ла Молем и Коконасом, перешедшими от ненависти к совместному мученичеству, – и дружба супружеская – между Генрихом и Марго. Это роман о силе, проистекающей из чистой любви и противостояния злу, олицетворенному Екатериной Медичи. Марго у Дюма – горделивая и расчетливая, но также весьма рассудительная, великодушная и прежде всего верная супруга. В целом ее характер привлекателен, силен в своих стремлениях и страстен в любви. Однако речь идет о Марго, а не о Маргарите Валуа, скорее игривой и изворотливой куртизанке, чем легендарной королеве[31].
Дюма был мастером искусства мелодрамы – повествовательной формы крайностей, сильных эмоций и яростных поступков. Его романам всегда присуще сильное ощущение театральности. Его характеры всегда гиперболичны, представляя собой полярные понятия тьмы и света, спасения и проклятия. Мелодраматический репертуар, поясняет Питер Брукс, предполагает замаскированные отношения, скрытые образы, зловещие угрозы и торжество добра. В мелодраме жизнь и смерть всегда стоят на карте, а темные интриги преследуют невинность. Как явствует из этого списка, трудно найти мелодраматический элемент, который не использовал Дюма в «Королеве Марго». Он создал то, что французский читатель XIX в. ожидал от героини: роковую женщину, прекрасную, но опасную, коварную, но сентиментальную, таинственную, но доступную, сильную, но уязвимую. Читающий буржуа легко мог представить ее своей любовницей, которую он мог бы сводить в театр, но отнюдь не жениться на ней. Но у Дюма Марго – к тому же женщина, преображенная искупительной силой любви. В этом смысле она старшая сестра «Дамы с камелиями» и «Мадам Баттерфлай».
* * *
Разве не все сказано о Маргарите Валуа? Пьер л’Этуаль, Агриппа д’Обинье, анонимные авторы «Reveil Matin des Français» (1575 г.) и «Divorce satirique, ou les Amours de la Reyne Marguerite» (1607 г.) еще при жизни превратили ее в легенду, легенду извращенную и чудовищную. Л’Этуаль первым сравнил королеву со шлюхой, a «Reveil Matin des Français» и «Divorce satirique» присовокупили кровосмесительные отношения с ее братьями и сексуальную ненасытность. «Я отдал ее в жены не одному Генриху Наваррскому, но всем еретикам его королевства», – говорит ее брат Карл в «Divorce satirique». Падающая и падшая женщина, она переходит от поисков сексуальных партнеров среди своих братьев и 17 дворян к лакеям, солдатам, слугам, поварам и, наконец, пиренейским погонщикам мулов и крестьянам. Д’Обинье, обвинявший Маргариту в поражении гугенотов, утверждал, что ее женские чары развратили Генриха. Она погубила его так же, как погубила своих братьев и всех прочих, с кем она спала и чьи отсеченные головы хранила в своей спальне. К тому же д’Обинье обвинял ее в присвоении мужских привилегий, в половых извращениях и прежде всего в детоубийстве.
В 1954 г. Жанна Моро дала совершенный образ Марго XIX в. Режиссер Жан Древиль создал прекрасную и обольстительную кокетку, чьи чары и ум господствуют над ее нерешительным супругом. 40 лет спустя Шеро пожелал создать Марго 1990-х годов. «В романе, – по его словам, – она всего лишь влюбленная женщина, которая переживает большую страсть среди хаоса. В фильме она меняется, переходя от надменности к состраданию, – меня интересовал ее внутренний путь». У Шеро Марго должна была стать женщиной Возрождения, романтической и ветреной, но в то же время свободной и современной.
У Шеро была и другая цель. Он хотел показать «безумие тех времен – трагически современный период – и ужас Варфоломеевской ночи»; он сравнивал бойню гугенотов с войной в Алжире, с германской оккупацией Франции и судьбой евреев при режиме Виши. Это похвальные цели, но Шеро в итоге не столько приспособил роман к 1990-м годам, сколько создал его новую мелодраматическую версию – соблазнительную, как и произведение Дюма, но опасную в своей обманчивости.
* * *
Как изобразить свободную современную женщину? Начиная с ее первых хулителей в XVI в., затем для Мериме и Стендаля и вплоть до ее порнографических и полупорнографических изображений 1950–60-х годов имя Марго всегда означало секс. Марго воплощала нимфоманию, и если вы мне не верите, обратитесь к «Petit Robert». Но для Шеро женская сексуальность – уже не повод для осуждения, а ключ к освобождению личности. Он как будто поясняет, что Марго, как и свободные современные женщины, любит секс, повсюду его ищет, и тем лучше для нее. В свою брачную ночь Марго заявляет своей фрейлине Анриетт: «Сегодня мне нужен мужчина!», и затем они обе бродят в поисках по улицам Парижа, а на заднем плане хор глухо издает еврейские созвучия.
