Доспехи света - Кен Фоллетт

Приезд Нортвуда вызвал в обществе переполох, поскольку он был холост, двадцати трех лет от роду и, без сомнения, являлся самым завидным женихом в графстве.

Эймос никогда с ним не встречался и не знал никого, кто мог бы его представить, поэтому решил просто отправиться в Уиллард-Хаус и попытать счастья.

В просторном холле его остановил мужчина лет сорока в сержантской форме: белые бриджи и гетры, короткая красная куртка и высокий кивер. Красный цвет куртки на самом деле был пыльно-розовым, что говорило о плохой окраске.

— По какому вы делу, молодой сэр? — резко спросил сержант.

— Я пришел поговорить с виконтом Нортвудом, вашим полковником.

— Он вас ждет?

— Нет. Будьте добры, скажите ему, что Эймос Барроуфилд хотел бы поговорить с ним о вашей форме.

— О моей форме? — возмущенно переспросил мужчина.

— Да. Она должна быть красной, а не розовой.

Сержант нахмурившись, посмотрел на свой рукав.

— Я бы хотел, чтобы ополчение Ширинга было хорошо одето, — продолжал Эймос, — и, полагаю, виконт Нортвуд того же мнения.

Сержант долго колебался, а затем сказал:

— Ждите здесь. Я спрошу.

Стоя в холле, Эймос заметил атмосферу суеты: люди быстро ходили из комнаты в комнату и вели оживленные беседы, проходя мимо на лестнице. Это создавало впечатление деловитой эффективности. Все знали, что многие аристократы-офицеры были праздны и беспечны, но, возможно, Нортвуд был другим.

Сержант вернулся и сказал:

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Он провел Эймоса в большую комнату в передней части дома с окном, выходившим на западный фасад собора. Нортвуд сидел за большим столом. В очаге ярко пылал огонь.

Рядом со столом, в лейтенантской форме, сжимая в руках стопку бумаг, сидел человек, которого Эймос знал. Это был Арчи Дональдсон, методист. Эймос кивнул ему и поклонился виконту.

Нортвуд был без парика, с короткими вьющимися волосами. У него был крупный нос и приятное на вид лицо, но глаза его оценивали Эймоса с острым умом. «У меня есть около минуты, чтобы произвести впечатление на этого человека, — подумал Эймос, — и если я потерплю неудачу, то вылечу отсюда в мгновение ока».

— Эймос Барроуфилд, милорд, суконщик из Кингсбриджа.

— Что не так с формой сержанта Бича, Барроуфилд?

— Она окрашена краппом, растительным красителем, который скорее розовый, чем красный, и быстро выцветает. Для простых солдат это сойдет, но сукно для сержантов и других унтер-офицеров следует красить лаковым красителем, который получают из щитовки и который дает густой красный цвет, хотя он и не так дорог, как кошениль, дающая истинный ярко-красный «британский цвет» и используемая для офицерских мундиров.

— Люблю людей, знающих свое дело, — сказал Нортвуд.

Эймос был доволен.

— Полагаю, вы хотите поставлять ополчению сукно для мундиров? — продолжал Нортвуд.

— Я был бы рад предложить вам износостойкое, непромокаемое сукно плотностью в шестнадцать унций для рядовых и сержантов. Для офицеров я предлагаю более легкое, сверхтонкое сукно, столь же практичное, но с более гладкой отделкой, из специально импортированной испанской шерсти. Тонкие ткани — моя специализация, милорд.

— Понимаю.

Эймос вошел в раж.

— Что до цен…

Нортвуд поднял руку, призывая к молчанию.

— Я слышал достаточно, благодарю вас.

Эймос замолчал. Он догадался, что сейчас ему откажут.

Но Нортвуд его не отпустил. Он повернулся к Дональдсону и сказал:

— Напишите записку, пожалуйста.

Дональдсон взял лист бумаги и обмакнул перо в чернильницу.

— Попросите майора любезно переговорить с Барроуфилдом о сукне для мундиров. — Нортвуд повернулся к Эймосу. — Я бы хотел, чтобы вы встретились с майором Уиллом Риддиком.

Эймос подавил удивленное хмыканье.

Дональдсон посыпал записку песком и протянул Эймосу, не потрудившись ни запечатать, ни даже сложить ее.

— Риддик отвечает за все закупки, ему в этом деле помогает квартирмейстер. Его кабинет в этом же доме, чуть выше по лестнице. Благодарю, что пришли ко мне.

Эймос поклонился и вышел, скрывая свое смятение. Он произвел впечатление на Нортвуда, подумал он, но, вероятно, это не пошло ему на пользу.

Он нашел Риддика на верхнем этаже в задней части дома, в маленькой, прокуренной комнате. Уилл был там, в красном мундире и белых бриджах. Он настороженно поприветствовал Эймоса.

Эймос выдавил из себя все возможное радушие.

— Рад видеть тебя, Уилл, — бодро сказал он. — Я говорил с полковником Нортвудом. Он написал тебе записку. — Эймос протянул ее.

Уилл прочел, задержав взгляд на бумаге дольше, чем, казалось, требовалось для такого короткого сообщения. Затем, приняв решение, он сказал:

— Знаешь что, давай обсудим это за кружкой пива.

— Как пожелаешь, — ответил Эймос, хотя с утра не чувствовал нужды в пиве.

Они вышли из дома. Эймос полагал, что они пойдут в «Колокол», который был всего в нескольких шагах, но Уилл повел его вниз по склону и свернул на Фиш-стрит. К смятению Эймоса, он остановился у заведения Спорта Калливера.

— Не возражаешь, если мы пойдем куда-нибудь еще? — спросил Эймос. — У этого места дурная репутация.

— Ерунда, — сказал Уилл. — Мы же только выпить. Наверх идти не обязательно. — Он вошел внутрь.

Эймос последовал за ним, надеясь, что никто из методистов случайно не наблюдает за ними.

Он никогда здесь не был, но первый этаж выглядел обнадеживающе похожим на любую другую таверну, и мало что указывало на пороки, творившиеся в других частях заведения. Он попытался утешиться этим, но все равно чувствовал себя неловко. Они сели в тихом углу, и Уилл заказал две кружки портера, крепкого пива.

Эймос решил сразу перейти к делу.

— Я могу предложить тебе простое сукно для мундиров новобранцев по шиллингу за ярд, — сказал он. — Лучшей цены ты нигде не найдешь. То же сукно, окрашенное лаковым красителем для сержантов и других унтер-офицеров, на три пенса дороже. А сверхтонкое, для офицеров, британского красного цвета — всего три шиллинга и шесть пенсов за ярд. Если найдешь у другого кингсбриджского суконщика лучше, я съем свою шляпу.

— А где же ты возьмешь пряжу? Я слышал, на рынке ее нехватка.

Эймос удивился тому факту, что Уилл так хорошо осведомлен о состоянии рынка.

— У меня есть особый источник, — сказал он. Это была почти правда, ведь прялку «Дженни» должны были доставить со дня на день.

— Какой источник?