Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён
– Ваше высочество Хайсан!
– Вы не ранены?
Когда запыхавшиеся Тогто и Чонгур добежали к Хайсану, опасность миновала. Поверженные одним ударом воины со стонами катались по земле. Кровью, однако, никто не истекал, поэтому, похоже, им скорее надавали тумаков и отпинали, но никак не порубили и не закололи. Одолевший их всех – будь то багатур или убийца – молодой мужчина подошел к так и не поднявшейся девушке и поставил ее на ноги. Все произошло в мгновение ока, и оттого Хайсан с Тогто и Чонгуром лишились дара речи и некоторое время молча смотрели друг на друга. Тишину нарушила девушка: пнув одного из людей принца, она вынудила того застонать от боли.
– Ты вообще понимаешь, в кого стрелял? Да ты хоть знаешь, кто я?
– Прояви снисхождение, Беки. Он виновен лишь в том, что пытался меня защитить, – улыбнувшись, обратился Хайсан к рассерженной девушке и пальцем указал себе за спину. – Лучше уж пинать тех людей. Они виновны в том, что пытались меня убить.
– Убийцы, посланные Хайду? – прошептал помрачневший Тогто, окинув незнакомых мужчин, на которых указывал принц. Их было свыше десятка.
Лицо Чонгура тоже посинело и помрачнело.
– Это моя вина. Это я позволил убийцам тайно проникнуть сюда столь легко и напасть на ваше величество…
– Если смотреть на это так, Тогто, моя вина не меньше твоей. Я прекрасно понимал, сколь опасна эта степь, но продолжал неторопливо прогуливаться здесь. А ты лишь пытался защитить меня настолько, что даже своим багатурам велел скрываться под слоем земли. Это я спровоцировал Хайду. И я же подарил ему удобный момент для нападения. Не тебе нести за это ответственность, – великодушно успокоил принц командующего своими кэшиками, который от стыда не смел и голову поднять. Увидев спокойную и открытую улыбку Хайсана, Чонгур прошептал ему на ухо:
– Возможно, их подослала императрица.
– Допросить их, конечно, нужно, но добиться все равно ничего не сможем. Даже если их действительно подослала она, они представятся людьми Хайду. В них мне интереса нет. А вот… – он посмотрел в сторону нежно улыбавшейся ему девушки, на стоявшего у нее за спиной незнакомца, если быть точнее, – тот куда любопытнее.
Принц быстро окинул мужчину острым взглядом. Тот был высок, но слегка худощав и впечатления сильного человека не производил, однако осанка его была ровной, а сам он не был лишен изящества. Он-то не производит впечатление сильного человека? Хайсан удержался от смеха. Совсем недавно он собственными глазами видел могущество умений этого молодого мужчины. Но, как бы то ни было, как следует разглядеть его внешность было нелегко. Лицо было грязным, а редкая борода – неухоженной, отчего выглядел он грубо и диковато. Нечесаные волосы ниспадали на плечи и закрывали большую часть его лица, даже зрачки.
– Это раб Беки.
– Раб? Он-то? – нахмурился от слов Чонгура принц. Старая, рваная и грязная одежда мужчины, из которой тут и там торчал черный мех, пахла зловонно, что и впрямь делало того похожим на заключенного или раба. Вот только было в нем нечто такое, отчего назвать этого молодого человека простым рабом язык не поворачивался. Хайсан спешно направился к девушке. Когда он приблизился, ее раб опустил взгляд вниз – на свои спутанные волосы. Так страшится, что не может и в глаза посмотреть ребенку императорской семьи? Но Хайсан чувствовал: здесь замешано нечто большее.
– Вот я и приехала, Хайсан, – вдруг возникла прямо перед ним девушка, о которой он совсем позабыл из-за этого необычайного мужчины. Для человека, который только что едва не лишился жизни, улыбалась она слишком ярко и искренне.
Его высочество умиленно улыбнулся ее простодушию.
– Чонгур привез тебя аж досюда?
– Даже если б он оставил меня где-нибудь в гоби[34], я последовала бы сюда, – пожала плечами и вздернула носик она. Хайсан громко рассмеялся ее уверенности. Ходила молва, что великодушие его сравнимо с морскими широтами, и он свою репутацию оправдал: молча простил девушке безрассудство, с которым она последовала за ним прямо на поле боя. В некотором смысле в том была и его вина.
Звали девушку Беки, и была она дочерью нойона из рода кереитов, что проживали в бассейне реки Тула[35]. Неподалеку оттуда располагается Каракорум, бывшая столица Монгольской империи, где Хайсан некоторое время руководил армией, потому ему удалось завести дружбу с людьми из разных племен и сословий. Местной влиятельной знати хотелось быть поближе с принцем, чье положение не исключает престолонаследие, а воинам были по душе его легкий и живой нрав и выдающиеся таланты.
Так и Хайсану были по душе способные и храбрые воины, а различий между ними он не делал: неважно, монгольская ли в них текла кровь, молоды они были или стары. И Беки, страстно влюбленная в принца, изо всех сил старалась добиться признания своих навыков военного искусства, вот и отправилась на поле боя следом за ним. На самом деле навыки ее были скромны, зато энтузиазм – велик настолько, что принц нашел ее милой и позволил ей прибывать в его орду и отбывать, когда она пожелает. Беки была чрезвычайно избалована и истинно огорошила родителей и командующих имперскими кэшиками, когда заявила, что последует за Хайсаном на Алтай, чтобы сразиться с Хайду. Его величество, прежде безмолвно соглашавшийся с ее капризами, тоже этого не одобрил.
– Я стану Хутулун-Чаха[36] вашего высочества, – решила она и упорно держалась принца.
Хутулун-Чаха, дочь Хайду, была воительницей, что сражалась на поле брани не хуже любого воина. Поговаривали, что среди всех детей ею отец дорожил больше всех, ведь она, одевшись в мужские одежды, проявляла храбрость во многих сражениях. Хайсан махнул на это рукой:
– Мне это ни к чему. От такой взрослой дочери вынужден отказаться.
– Я буду верноподданной, а не дочерью!
– Пусть даже так, от подданного, который не способен рубить головы, на войне не будет проку. Клинки и стрелы – это тебе не украшения, – прямо сказал он.
Беки плакала у него на груди, но даже так не сумела добиться его согласия, поэтому тайно присоединилась к войску, державшему путь к Хангаю. Вскоре ее обнаружили и отправили домой, но она не сдалась и спряталась в повозке, которая перевозила припасы. Это, конечно, тотчас раскрылось. Подобное повторялось несколько раз, но даже тогда Хайсан скорее удивлялся, чем гневался, пока Тогто с остальными тихонько роптали, мол, это поощряет плохие манеры девчонки.
В конце концов Хайсан приказал Чонгуру, который добрался до Алтая первым и уже вел там бои, отвезти Беки в Каракорум и во что бы то ни стало держать ее там. Но она вновь последовала за принцем. Его высочество тихонько вздохнул, и смех его стих. Он погладил девушку по голове, словно та была ему младшей сестренкой.
– Если бы я привез сюда такую красавицу, как ты, Беки, тотчас бы разлетелись слухи. Даже старику Хайду пришлось выдать Хутулун-Чахой, на которую ты так желаешь быть похожей, замуж, потому что всюду его бранили за то, что он с собственной дочерью обращается как с любовницей. Выдать тебя за кого придется я не могу, а сам брать тебя в жены не собираюсь – для меня ты ничем не отличаешься от моего годовалого сына Хошила.
– Я тоже не хочу становиться твоей супругой, ни капли. За вашим высочеством я следовала как за господином, а не как за мужчиной.
– Что? Так я не интересен тебе как мужчина?
– Нет, совсем нет.
Хайсан от души рассмеялся.
«Я ведь сказала правду, так отчего он смеется?» – надувшись, посмотрела на него Беки.
Немало похохотав, принц вдруг сделался серьезным.
– Тогда тебе незачем находиться здесь, Беки. Возвращайся в Каракорум.
– Нет! Я ведь сказала, что хочу совершать подвиги в бою!
– Беки, у меня нет лишних воинов, которым можно было бы поручить твою защиту. Но и отправить твоему отцу тело его погибшей дочери я не могу.
– Я не умру ни за что! Точно говорю!
– Черт возьми, Чонгур! Как величайший воин племени кыпчаков мог не справиться с восемнадцатилетней девчонкой и привезти ее сюда? – сдавшись ее желаниям, поднял руки Хайсан и ехидно улыбнулся командующему своими кэшиками.
Тот низко склонил голову,
