Мария, королева Франции - Виктория Холт
С другой стороны, Маргарита была хороша собой, очаровательна и жаждала любви.
Итак, они танцевали вместе, и много разговоров было между ними; и он говорил себе: «Если я добьюсь ее руки, я стану почти королем». Он встанет рядом с ней в управлении Нидерландами и будет всем сердцем трудиться на благо английских интересов.
— Вы когда-нибудь думали о браке? — спросил он Маргариту, когда они танцевали.
— Часто.
— И вы бы снова вышли замуж?
— Я была замужем дважды, и мне необычайно не везло. Такие несчастья заставляют женщину хорошенько подумать, прежде чем снова решиться на этот шаг.
— Возможно, это должно вселять большую надежду. Никто не может быть так долго невезуч.
Он взял ее руку и снял одно из ее колец.
— Видите, — сказал он, — оно мне впору.
Она рассмеялась, а потом сказала:
— Вы должны мне его вернуть.
Он тотчас же так и сделал и подумал: «Вот ее ответ. Ей нравится эта игра во флирт, но она не рассматривает всерьез брак со мной».
Он держался немного отстраненно, и, заметив это, она сказала:
— Милорд Лайл, я не могла бы позволить вам носить кольцо, которое многие узнали бы как мое… пока еще нет.
Он быстро взглянул на нее.
— Значит, я могу надеяться?
— Надежда никогда не вредна, — ответила она. — Ибо даже если желания не сбываются, остается удовольствие от мыслей, что они сбудутся.
— Нелегко жить одними лишь мыслями.
— В некоторых делах терпение — необходимость.
В ту ночь он был полон надежд.
Генрих хотел знать, как продвигаются его ухаживания, и, когда он все ему рассказал, пришел в восторг.
— Когда мы вернемся в Англию, — сказал он, — что должно произойти в скором времени, я дарую тебе титул. Тогда ты сможешь вернуться в Низкие земли и продолжить свои ухаживания за дамой в манере, подобающей твоему положению.
— Ваша Светлость так добры ко мне.
— Когда ты разделишь регентство над Нидерландами, мой друг, я буду рассчитывать на твою доброту ко мне.
Когда Чарльз в следующий раз был с Маргаритой, он рассказал ей о своем браке с Анной Браун и о двух своих маленьких дочерях.
— Я хотела бы их увидеть, — сказала ему Маргарита. — Я очень желаю иметь собственных детей.
— Я бы хотел отправить свою старшую дочь на воспитание к вашему превосходному двору.
— Умоляю вас, пришлите ее, ибо я с великим удовольствием ее приму.
Он рассказал ей о ребенке, которого спас из реки, и она сказала:
— Бедное дитя. Пришлите ее ко мне вместе с вашей дочерью. Обещаю, я сама позабочусь, чтобы они получили воспитание, подобающее их положению. Видите ли, скоро я расстанусь с Карлом и буду очень по нему скучать.
Это сблизило их. Чарльз был уверен: пока его дочь и его подопечная будут при ее дворе, она его не забудет.
Генрих готовился к возвращению в Англию. Перед отъездом из Лилля он заключил договор, по которому в следующем мае ему надлежало привезти свою сестру Марию в Кале, где их встретят император, Маргарита и принц Карл. Там и должно было состояться бракосочетание, ибо мальчику исполнялось четырнадцать, а принцессе — восемнадцать, и медлить дольше не было нужды. Император жаждал наследников, и ранний брак должен был решить эту проблему.
Тогда Маргарита попросила, чтобы в случае, если у короля не будет наследников, английская корона перешла к Марии.
Генрих едва ли принял это всерьез. У него не будет наследников! Конечно, у него будут наследники. Екатерина уже была беременна. То, что они потеряли первенца, вовсе не означало, что у них не будет большой и здоровой семьи.
В своих любимых грезах он видел себя, чуть старше, чем сейчас, но такого же сильного и полного жизни, в окружении детей: розовощеких мальчиков, пышущих здоровьем, преуспевающих во всех видах спорта и боготворящих отца; прекрасных дочерей, похожих на Марию, обвивающих его шею ручками. Конечно, у него будут дети.
Но он не возражал против этого условия. Более того, учитывая происходящее в Шотландии, он и не думал допускать, чтобы трон перешел к его сестре Маргарите и ее сыну, чей отец был тем самым врагом, что напал на Англию, пока он, Генрих, был во Франции, и вонзил ему нож в спину. Слава Богу, этот негодяй получил по заслугам за такое предательство на Флодденском поле!
И вот они вернулись в Англию.
Народ собрался, чтобы приветствовать своего короля, вернувшегося завоевателем. Правда, похвастаться он мог лишь двумя городами, но он планировал вернуться в следующем году, и тогда — прямиком на Париж.
Рядом с королем ехал герцог де Лонгвиль, знатнейший французский вельможа королевской крови, которого он взял в плен в Битве шпор. Толпы глазели на этого надменного и элегантного вельможу, с которым король обращался почти как с равным. Генрих очень привязался к Лонгвилю, в основном потому, что считал, что столь знатный пленник весьма прибавляет ему престижа.
Прибытие следовало отпраздновать балами и пирами, но, несмотря на все великолепие, возращение домой не было счастливым.
Екатерина, которая, будучи регентом, бросила все силы на организацию разгрома вторгшихся шотландцев, вконец изнурила себя, и у нее случился выкидыш. Это повергло короля в глубокое уныние, особенно когда он вспомнил просьбу Маргариты о том, чтобы в случае его смерти без наследников корона перешла к Марии. К тому же Екатерина могла похвастаться Флодденским полем, а он — лишь Теруаном и Турне, и он с неохотой признал, что подлинная слава была без шума завоевана дома.
Затем предстояло встретиться с Марией. Правду от нее было не скрыть. Чарльз присутствовал при том, как король объявил ей, что в следующем мае она должна быть готова к отъезду в Кале.
Она перевела взгляд с брата
