Три раны - Палома Санчес-Гарника
Сориентировавшись в хитросплетении улиц с помощью попавшейся мне на пути пары, я добрался до часовни. Спустился по крутому склону, усаженному по краям жидкой и неровной линией деревьев, и оказался в тени святого места. Вышел на перекресток. Посмотрел по сторонам и обнаружил справа малюсенькую площадь с аккуратными клумбами и отдельно стоящими деревцами. В центре ее располагался фонтан. Чтобы развеять последние сомнения, я спросил у проходившей мимо меня женщины, толкавшей перед собой коляску с ребенком:
– Это фонтан «Рыбы»?
– Да, сеньор, он самый.
Поблагодарив ее, я подошел к восьмиугольной чаше, в центре которой на гранитном пьедестале расположилась пара бронзовых рыб, плюющихся струями воды. Перешагнул через цепи, служившие условной оградой, едва доходившей мне до колена. Прикоснулся к каменному бортику и почувствовал, как меня захлестнуло странное чувство. Я закрыл глаза и попробовал отгородиться от окружающего шума, голосов, людского присутствия и гула моторов, чтобы перенестись в то воскресное утро июля 1936 года, когда Андрес и Мерседес на этом самом месте позировали перед стоявшим на треноге древним фотоаппаратом из тех, у которых фотограф на некоторое время исчезал под тканевым пологом, чтобы сфокусировать камеру и запечатлеть момент, лица, жесты.
– Улыбнитесь немного, вы слишком напряжены.
И Мерседес с Андресом улыбнулись, переглянулись и расслабились.
– Не двигайтесь… вот так, и-и-и…
Вспышка – и фотография готова. Они навсегда запечатлены в черном и белом на тонком листе плотной бумаги. Я задался вопросом, о чем думали эти люди в то роковое для испанской истории 19 июля. Судя по их спокойствию, они и не подозревали, что в тот самый момент началась жестокая война, которая навечно оставит свой отпечаток на каждом испанце. Я почувствовал глубокую симпатию к этой паре, захотел узнать и разделить (пусть хотя бы в воспоминаниях) их переживания и печали, которых, судя по лаконичным письмам Андреса, на долю супругов выпало немало, выяснить, сбылось ли его желание, о котором он писал в конце каждого из своих посланий: «Когда все это закончится, мы снова будем вместе, станем одной семьей и вернем нашу жизнь, жизнь, в которой мы были счастливы, были одним целым, пока чужая война не разлучила нас».
Стоя на том самом месте, где была сделана попавшая мне в руки фотография, где-то совсем недалеко от их дома, я думал о том, удалось ли им выжить, ходят ли где-то рядом их потомки, которым выпала совсем другая доля, нежели их родителям.
Вдруг ощущение чего-то чужеродного вырвало меня из моих раздумий. Я открыл глаза и почувствовал себя оглушенным, словно только что совершил путешествие во времени. На меня, невинно улыбаясь, смотрела какая-то девочка.
– Привет!
– Привет! – ответил я, не понимая, как себя вести.
– Тебе нравится этот фонтан?
– Да… конечно.
– Мне тоже, – она перегнулась через бортик, чтобы посмотреть в воду. – Жаль только, рыбок в нем нет. Раньше были.
– Вот как? Ты отсюда?
Она покачала головой.
– Я родилась в Бойро, рядом с часовней Сан-Рамон-де-Беало. Мой дом там.
– А… – ответил я немного растерянно.
Я оглянулся, пытаясь понять, неужели она пришла одна.
– Ты сама сюда пришла?
– Нет, с бабушкой.
От ее взгляда я почувствовал себя неловко. В ее глазах переплетались уверенность взрослого человека и детское любопытство, которое не видит преград на своем пути.
– Ты писатель?
Я удивленно посмотрел на нее.
– А что, это так заметно?
– Конечно, это видно по твоим глазам.
– Хм… не знал.
– А о чем ты пишешь?
– Этого по моим глазам не видно?
Девочка не ответила. Лишь отвела с лица прядь волос. И тут же все встало на свои места.
– Я тебя уже видел…
– Сегодня утром, – ответила она с улыбкой, – когда ты сидел за компьютером.
Я понял, почему она решила, что я писатель.
– Так значит, это ты была в том окне. Как странно, что мы снова встретились здесь. Как тебя зовут?
– Наталья.
– А меня – Эрнесто. Очень приятно, Наталья! Теперь я буду знать, как зовут глаза, которые я вижу по ту сторону стекла.
В то же мгновение девочка отвела взгляд.
– Мне пора. Пока.
И, не сказав больше ни слова, перепрыгнула через цепь и убежала.
Чуть поодаль ее ждала старушка. Она взяла девочку за руку, обе женщины посмотрели на меня и улыбнулись. Я подумал, что ее-то я и видел сегодня утром за стеклом рядом с моей маленькой соседкой. Прежде чем уйти, девочка еще раз обернулась и наградила меня удивительно взрослой улыбкой.
Я посмотрел на часы и увидел, что до назначенной встречи оставалось ровно десять минут.
Спустя несколько мгновений я уже был возле мэрии. Следуя указаниям служащего в окошке информации, поднялся на четвертый этаж в архив. На двери висела табличка: «Входите без стука». Я открыл дверь и вошел. За столом сидела женщина.
– Доброе утро! Я договаривался о встрече с архивариусом Кармен.
Женщина встала.
– Это я, – она любезно протянула мне руку. – Вы, я так понимаю, Эрнесто Сантамария, верно?
Она предложила мне сесть напротив. Ей было сорок с небольшим, короткая стрижка, маленькие, но очень живые и внимательные глаза, привыкшие тщательно оценивать все, что видят. Я уже говорил с ней по телефону. Задавшись целью разузнать что-нибудь об Андресе и Мерседес, я первым делом подумал об историческом архиве. Но она сразу предупредила меня, что у них нет сведений об отдельных лицах (даже кадастровых записей), потому что в октябре 1936 года, перед тем как националисты вошли в Мостолес, республиканцы уничтожили все документы.
– Какая жалость, – сказал я, услышав, что такая большая часть истории города была утрачена.
– Войны не только разрушают жизни и семьи, но и уничтожают прошлое, оставляя пробелы, которые невозможно заполнить. И Мостолес, к сожалению, не стал исключением из этого страшного правила.
Она говорила спокойно, без упрека, но с грустью, характерной для тех, кто хорошо сознает, сколь ценные материалы были утрачены.
– Это те люди, о которых я вам говорил, – я достал фотографию и показал ей. – Если не ошибаюсь, снимок был сделан у фонтана «Рыбы», из чего я сделал вывод, что речь идет о местных жителях.
– Да, это тот самый фонтан, он расположен здесь неподалеку.
– Я видел его по пути к вам.
Она молча разглядывала фотографию.
– Может быть,
