Полонное солнце - Елена Дукальская
Лысый отступил назад, будто присматриваясь, чуть согнул ноги, приседая, и вновь взмахнул кистенем. Едва германец попытался отклониться, как соперник его вдруг бросился вперед, пал на колени, и, благодаря длинным рукам своим достал германца кистенем под самые колена. Цепь намоталась на ногу длинноволосого, и шипастый шар всеми остриями воткнулся в его бедро. Тот дико закричал. Из всех образовавшихся ран разом хлынула кровь. Он вцепился в цепь, пытаясь скинуть ее с себя, а рыжий боец в это время вновь улыбнулся, показывая свои красные зубы, и дернул кистень на себя. Зрители закричали. Но их крик не шел ни в какое сравнение с воплем длинноволосого. И не мудрено – кистень выдрал из его ноги порядочный кусок мяса. Кровь уже лилась потоком, пропитывая песок арены. Кудрявый упал на одно колено, опираясь на свою палицу. Его голова была опущена. Кровянка страшными толчками выплескивалась наружу из его разодранного бедра. Он с трудом поднял голову. Рыжий шагнул ближе, держа кистень за рукоять и за цепь. Противник его уже упал на второе колено. Руки его дрожали, и дубина совсем не помогала держаться. Он помотал головой, будто стряхивая с себя сонный морок, уронил свою палицу, и теперь стоял на четвереньках, силясь поднять голову. Кровь, однако, уже не била фонтаном из ноги, а лилась тонкой струйкой, стекая по колену и падая на песок. Рыжий стоял над ним неподвижно и молча наблюдал, не произнеся ни слова.
– Убей! Убей! Убей! – Стали кричать зрители, словно позабыв, что кудрявый был когда-то их фаворитом. Победитель поднял голову, вгляделся в темный зал и снова улыбнулся. Подошел совсем близко. Германец, между тем, уже упал на песок. Его руки и ноги дрожали в последней агонии. Рыжий опустился на колена. Посмотрел на публику, раскинув руки в стороны, словно обнимая зал, улыбнулся и неожиданно припал губами к ране поверженного противника. Зрители сперва ахнули, а после зашумели, весьма довольные. Длинноволосый слабо задергался, а рыжий быстро поднялся на ноги. Его рот оказался наполненным кровью. Она потекла по его подбородку, производя жуткое впечатление. Германец застонал. И тогда рыжий, наклонившись, плюнул ему в лицо. Красные брызги окрасили голову и спину светловолосого бойца, по телу его прошла страшная судорога, германец дернулся в последний раз и затих. С ним, похоже, было покончено. Зрители принялись громко хлопать, повскакивали со своих мест, кричали и свистели. Веслав, да и вся компания, сидели неподвижно. Юн посмотрел на хозяина. Тот кивнул и слабо улыбнулся:
– Ты прав, парень. Это он. Жив, слава богу. И он действительно сменил тактику.
– Как так? – Подал голос Горан с другой стороны. Он говорил громко среди всеобщего гвалта, понимая, что чужие его не услышат.
– Раньше он бы добил, не задумываясь!
– Ну? И что будем делать? – Горан смотрел на Веслава, ожидая его решения. – На парня уже есть покупатель.
– Будем договариваться. И перекупать. Ты знаешь, как это делается, Горан.
Ворота открылись, впуская в помещение солнечный свет и свежий воздух. Жуткий запах крови, на который, казалось, никто не обращал внимания, сменился запахом морского бриза, забравшегося в страшное помещение и прошедшего по головам зрителей, растрепав их волоса. Все бурно обсуждали случившееся и восторженно переговаривались. Победившего бойца увели, он не оглянулся и не посмотрел на зрителей, поэтому Веслава не заметил. Да и не мог он во всеобщем возбуждении разглядеть человека, которого даже не надеялся здесь увидеть. Юн, следящий за ним, отметил, что шагал тот тяжело и медленно, словно бы и не радовался победе, а выполнял трудную работу, которая, наконец, закончилась. Клыкастый зашел в клетку вместе с двумя рабами, приказал им унести тело, потом велел замыть и засыпать кровь, махнул рукой зрителям и вернувшись, подошел к Веславу, глядя вопросительно.
– Я хочу купить этого человека. – Произнёс тот холодным голосом, не глядя на клыкастого.
– Господин, я ничего не могу сделать. Его приобретает очень уважаемый человек. У него серьезные намерения, вряд ли он уступит тебе.
Веслав медленно повернул голову в его сторону, опасно прищурив глаза и испепеляя своего собеседника гневным огнем, внезапно вспыхнувшим в глазах:
– Что ты сказал сейчас?
Тут примирительно подал голос Горан:
– Сколько он готов заплатить?
Клыкастый наклонился и что-то шепнул ему на ухо. Горан присвистнул:
– Этот боец настолько хорош? Сегодня ему могло просто повезти.
– Я видел всего две его битвы, но те, кто продал мне его, утверждали, что с первого же дня пленения, он дрался почти все время, его не могли унять и пришлось в итоге связать. Так вот, продавцы утверждали, что он ни разу не проиграл, успел убить нескольких человек, и покалечить одного надсмотрщика.
Веслав усмехнулся:
– Тем более, он мне нужен.
– Где покупатель? Я могу переговорить с ним? – Горан поднялся со скамьи.
– Да. Он здесь. Мы устроили для него специальную комнату, где он может провести время между боями. Он сейчас там.
– Проводи нас. – Веслав тоже встал, произнеся:
– Юн, пойдешь с нами. Молчан, сиди покуда здесь. Понадобится помощь, я позову.
– Хорошо, господин. – Тот учтиво поклонился, изображая вышколенного слугу.
Клыкастый кивнул головой и вновь повел рукой, приглашая гостей пройти. Его глаза блестели. Он предвкушал еще одну битву, на этот раз между покупателями, и поступление огромных денег. Удача улыбнулась ему. В этом он не сомневался так же, как и в деньгах. Он узнал одного из гостей, но не подал вида, так как сам гость не представился. Это был знаменитый работорговец, господин Горан. Его удачливости в деле и огромным деньгам завидовала вся Каффа, но свалить его с пьедестала было невозможно. Конкуренции он не терпел, говорили, что его особо ретивых и наглых соперников часто находили мертвыми в разных местах города. Клыкастый не знал, правда это или нет, но проверять не хотел. Присутствие этого человека указывало на то, что сделка состоится в любом случае. Горан не привык проигрывать.
*
Вышли во двор. Искомый человек неожиданно обнаружился подле вороного коня, которого чистил щеткой, как простой конюший, что-то ласково приговаривая. Он был одет в длинную хлопковую рубаху до самой земли и тонкий светлый шерстяной плащ поверх нее, из-под которого выглядывали сандалии из мягкой кожи. На голове красовалась небольшая шапочка. Густые, едва тронутые сединой волосы, спускались на плечи. Он был бодр и свеж, будто не чувствуя жару вовсе. Когда к нему подошли, он некоторое время продолжал заниматься своим конем, и только смахнув с него окончательно невидимые пылинки, повернулся.
