Доспехи света - Кен Фоллетт

— Ты знаешь, что он собирает свою армию всего в пятидесяти милях отсюда, по ту сторону границы, — сказал Эймос.

— Да, конечно, я знаю, — ответила она. — Но герцог Веллингтон теперь здесь, и он уже доказал, что Бонапарту он более чем ровня.

Это было неправдой. Два генерала еще ни разу не встречались в бою. Но Эймос не хотел придираться к словам.

— Я просто чувствую, что вам с Хэлом будет гораздо безопаснее в Англии.

— В Эрлкасле, я полагаю, — с презрением сказала она. — Где никогда ничего не происходит. Думаю, нам и здесь достаточно безопасно.

— Нет, правда, небезопасно, — настаивал он. — Безрассудно недооценивать Бонапарта.

— Мой муж, знаещь ли, состоит в штабе Веллингтона, — с ноткой высокомерия сказала Джейн. — Возможно, я знаю о военной обстановке больше тебя.

— Я не эксперт, — уступил Эймос. — Но я считаю, что исход битвы абсолютно невозможно предсказать.

Джейн сменила тему.

— Надеюсь, ты приехал сюда не для того, чтобы читать мне лекции.

— Я хочу, чтобы вы с Хэлом были в безопасности, вот и все.

— Это ты о Хэле беспокоишься. До меня тебе нет дела.

— Конечно, есть! — возразил он. — Ты же мать моего единственного ребенка!

— Говори тише, ради всего святого.

— Прости.

Наступила пауза, затем Эймос сказал:

— Просто подумай о том, что я сказал, пожалуйста.

Она была явно раздражена и смущена.

— Я подумаю, конечно, подумаю, — сказала она таким пренебрежительным тоном, который говорил, что она и не собирается.

Разочарованный, он откланялся.

Весна в северо-западной Европе выдалась дождливой, но сегодня был редкий погожий день, и он шел по залитым солнцем улицам в менее дорогой район, где Элси поселилась со своим мужем и детьми. Элси встретила его в холле со своей привычной широкой улыбкой. Когда они поднимались по лестнице, она сказала:

— Пожалуйста, не говори Кенелму, как хорошо он выглядит. Я пытаюсь удержать его от возвращения в полк, пока он не будет готов.

Эймос подавил улыбку. «Типичная Элси, полная решимости все контролировать», — с нежностью подумал он.

— Я учту, — сказал он.

Кенелм был в гостиной. Его лицо, некогда херувимски красивое, теперь было изможденным. Однако в остальном он не походил на больного. Он был полностью одет в священническое облачение и уличные туфли, словно собирался на прогулку. Эймос тактично сказал:

— Рад вас видеть. Я так понимаю, вы идете на поправку.

— Я в прекрасной форме, — сказал Кенелм, словно не соглашаясь. — Это заняло больше времени, чем ожидалось, но теперь я готов вернуться к своим обязанностям.

— Куда так спешить? — спросил Эймос.

— Я нужен солдатам.

«Неужели?» — подумал Эймос. Они, вероятно, сказали бы, что им нужны хорошие сапоги, много боеприпасов и умные командиры.

Кенелм прочитал его мысли.

— Вы не знаете, какова жизнь в армейском лагере, — сказал он. — Пьянство, азартные игры и порочные женщины. Элси простит меня за грубые слова, но я не хочу преуменьшать ситуацию. Вы знаете, каков дневной рацион британского солдата?

— Боюсь, что нет.

— Фунт говядины, фунт хлеба и полпинты джина. Целых полпинты! И когда у них есть деньги на руках, и они не проигрывают их в карты, они тратят их на то, чтобы купить еще больше джина.

— И вы способны спасти их от такой жизни?

Кенелм криво усмехнулся.

— Ах, Эймос, я бы почти подумал, что вы надо мной смеетесь. Нет, я не могу их спасти, но иногда это может сделать Бог.

— Но вы объясняете им как важно не предаваться таким порокам.

— Одна из многих вещей, которые я осознал в армии, это то, насколько бессмысленно объяснять людям как важно быть хорошими. Вместо того чтобы обличать их пороки, я стараюсь поощрять в них другое. Я провожу службы в полях. Я рассказываю им библейские истории. Когда они ранены, или тоскуют по дому, или до смерти напуганы перед боем, я молюсь с ними. Они любят петь, и иногда у меня получается заставить целый взвод петь сообща знакомый им гимн. Когда это происходит, я чувствую, что оправдал свое существование здесь, на земле.

Эймосу пришлось скрыть свое удивление. Он слышал, что армейская жизнь изменила Кенелма, но этот человек преобразился до неузнаваемости.

— Это все очень хорошо, Кенелм, — сказала Элси, — но тебе не следует возвращаться, пока ты полностью не окрепнешь.

— В лагере полно людей, которые не совсем здоровы.

Спор прервался взрывом возбужденной болтовни из холла.

— Это дети возвращаются, — объяснила Элси. — Они были в парке с моей матерью и Спейдом.

Эймос не ожидал увидеть Спейда и Арабеллу. Он знал, что они уехали в Париж, но с тех пор ничего о них не слышал. Он был рад видеть, что им удалось спастись от Бонапарта. Он надеялся, что здесь, в Брюсселе, им всем будет безопасно, но знал, что это может быть и не так.

Дети ворвались в комнату. Они хорошо знали Эймоса и не чувствовали необходимости вести себя образцово. Младшие наперебой рассказывали ему о том, что они видели и делали в парке. Старшие были более сдержанны. Стивену, сыну Элси, было восемнадцать, а Эйбу, сыну Арабеллы, уже пятнадцать, но они, очевидно, ничуть не меньше были довольны прогулкой в парке.

Спейд рассказал Эймосу, что получил в Париже много заказов, и их количество обещало только расти. Он надеялся, что сможет доставить товары по принятым заказам, но это зависело от того, как дальше будет развиваться ситуация с Бонапартом.

Арабелла купила в Париже одежду, догадался Эймос. Ей был шестьдесят один год, и она была стройна и грациозна в зеленом шелковом платье.

Эймосу во второй раз за день предложили чай, и он из вежливости согласился. Дети набросились на сэндвичи. Затем они ушли.

— Теперь, когда волна схлынула, Эймос, я хочу попросить вас об одолжении, — сказал Кенелм.

— Все, что смогу, конечно.

— Не могли бы вы сопроводить Элси на бал герцогини Ричмондской? Ее пригласили, и я хочу, чтобы она пошла. Она заслуживает вечер отдыха и развлечений, но я не могу пойти с ней туда. Если меня увидят пьющим шампанское на аристократической вечеринке, это произведет совершенно неверное впечатление.

Элси смутилась.

— Кенелм, пожалуйста! Какое