Доспехи света - Кен Фоллетт
Арабелла была очарована. Она купила соломенную шляпку, шарф и коробку миндаля в сахаре. Спейд повел ее в магазин, торгующий роскошными тканями, среди которых были шелк, кашемир, тонкий лён и смесовые ткани, множества расцветок и узоров. Он достал из кармана плотную карточку, на которой по-французски было написано, что он является производителем исключительных тканей для высококлассных нарядов и будет рад показать управляющей образцы в удобное для нее время.
Управляющая ответила на беглом французском. Эйб, которому было пятнадцать и который учил французский в Кингсбриджской гимназии, попросил ее повторить сказанное, но медленнее, а затем перевел:
— Она будет рада видеть вас завтра утром в десять.
Спейд поклонился и поблагодарил ее по-французски. Его акцент был ужасен, но он одарил ее своей самой очаровательной виноватой улыбкой, и она рассмеялась.
Когда они вышли из аркады, Спейд почувствовал изменение в атмосфере на улице. Некоторые люди праздно прогуливались, но другие были поглощены оживленными разговорами. Не в первый раз он пожалел, что не понимает языка.
Они прошли мимо женщины, сидевшей у обочины за столиком, заваленным газетами на продажу. Взгляд Спейда упал на заголовок, гласивший:
NAPOLÉON A FUI!
— Что там написано? — спросил он Эйба.
— Не знаю. Бонапарт что-то сделал, очевидно, но я не знаю, что именно.
— Спроси у продавщицы.
Эйб указал на заголовок и сказал:
— Madame, qu’est-ce que ça veut dire?
— Il a échappé, — ответила она. Видя, что они не понимают, она повторила еще несколько раз. — Il est parti! Il s’est sauvé! Il a quitté son prison!
— Думаю, он сбежал, — сказал Эйб Спейду.
Спейд был поражен.
— С Эльбы?
Торговка газетами отчаянно закивала.
— Oui, oui, oui! — Помахав на прощание рукой, она сказала: — Au revoir, Elba! Au revoir! — Затем она расхохоталась.
Они поняли, что это значит.
— Спроси ее, куда он направляется, — сказал Спейд.
— Où va-t-il? — спросил Эйб.
— Il est déjà arrivé en France! Au Midi!
Спейд купил газету.
Арабелла выглядела расстроенной.
— Как это могло случиться? Я думала, его охраняют!
Спейд покачал головой, озадаченный и обеспокоенный. Неужели этот человек может вернуться?
— Давай вернемся в наш пансион, — сказал он. — Может, там у кого-нибудь будет больше новостей.
Они остановились в пансионе, которым управлял француз с английской женой, и поэтому он был популярен среди английских туристов. Когда они приехали, все были в гостиной и оживленно разговаривали. Спейд показал им газету, спросив:
— Кто-нибудь может это прочитать?
Хозяйка, Элеонора Делакруа, взяла ее и пробежала глазами по статье.
— Это невероятно! — воскликнула она. — Каким-то образом ему удалось собрать небольшой флот и армию в тысячу человек!
— Там же был англичанин, который должен был его охранять, — сказал Спейд.
— Нил Кэмпбелл, — сказала мадам Делакруа. — Похоже, он отбыл с Эльбы на корабле «Партридж» с депешей для лорда Каслри.
Спейд безрадостно усмехнулся.
— Интересно, что было в депеше, предупреждение о том, что Бонапарт планирует побег?
— Я бы не удивилась, но здесь об этом не говорится.
— Где он сейчас?
— В Гольф-Жуане, на южном побережье.
— Значит, он не едет сюда. Это облегчение.
— Если это правда, — сказала хозяйка. — Эти газеты не все знают.
— Но что он может сделать во Франции, имея всего тысячу человек?
Она пожала плечами, как француженка.
— Все, что я знаю, — сказала она, — это то, что никогда не стоит недооценивать Наполеона.
*
Эймос Барроуфилд собирался отправить большую партию темно-синей мериносовой шерсти на барже вниз по реке в Комб, а затем морем в Антверпен. Это был его первый крупный заказ из недавно освобожденных Нидерландов, и он хотел, чтобы сукно было доставлено быстро и надежно. Он надеялся получить больше заказов от этого клиента и других, а поэтому он лично сопровождал груз через Ла-Манш.
За день до отъезда он ужинал в кофейне на Хай-стрит — жареный ягненок с картофелем — и читал последние новости.
Заголовок в «Газете» гласил:
БОНАПАРТ ВО ФРАНЦИИ
— Черт, — сказал он.
— Того же мнения, — раздался голос, и Эймос, подняв глаза, увидел за соседним столиком Рупа Андервуда, который ел того же ягненка и читал ту же газету.
С годами Эймос и Руп довольно неплохо сдружились, хотя когда-то были соперниками в борьбе за сердце Джейн Мидуинтер. Им обоим было уже за сорок, и Эймоса поразило, как постарел Руп, а затем он понял, что и сам постарел точно так же. Немного седины в волосах, мягкость в талии, отвращение к бегу.
— Бонапарт высадился на южном побережье Франции в местечке под названием Канны, — сказал Руп. — А затем отправился на мессу в местную церковь.
— Хуже всего, — сказал Эймос, — что, похоже, местные жители толпами вступают в его армию.
— Все думали, что он сбежит туда, где у власти остаются его сторонники.
— Я так понимаю речь о Неаполе.
— Но мы снова его недооценили.
Эймос согласно кивнул.
— Есть только одна причина для него возвращаться во Францию с армией, пусть даже и небольшой. Он хочет снова стать императором.
— Разве это возможно?
— Полагаю, многие французы были бы рады его возвращению. Новый король, Людовик XVIII, кажется, сделал все возможное, чтобы напомнить им, почему они вообще устроили революцию.
— Например?
— Я так понимаю, он возродил древнюю королевскую традицию забывать платить солдатам.
— Бонапарт доберется до Парижа?
— Вот и я думаю. Завтра я должен отбыть в Антверпен.
— Это сколько, семьсот-восемьсот миль от южного побережья Франции?
— Что-то около того.
— Далековато.
— И все же я подумываю, не отменить ли мне поездку.
— Дорога в Париж не будет для него легкой прогулкой. Есть части французской армии, которые могут преградить ему путь.
Эймос кивнул. Французская армия теперь, по крайней мере в теории, служила
