Полонное солнце - Елена Дукальская

И тут на крыльце показался господин Веслав. Увидав своих слуг, вновь что-то горячо обсуждающих, он нахмурился недовольно:

– Так! Снова-здорово! Спорите?

Юн вытаращил на него глаза, будто пытаясь что-то показать ими. Брови его поднялись, губы выпятились, а лицо покраснело от усилий. Веслав недоуменно глядел, похоже ничего не понимая, как он строит рожи. Божан не стал дожидаться опасной развязки, заложил руки за спину и склонил голову, глядя в землю. И перетягивая его внимание на себя:

– Нет, господин Веслав. Мы не спорили. Ты ошибся…

Веслав, разумеется, услыхав этакую вольность в свою сторону, поворотил к нему лицо, вгляделся в него внимательнее и тут же возопил, всплескивая руками:

– А что это с тобой сделалось, парень?

Божан побледнел и отступил назад. Началось!

Он не знал, как объяснить свое преображение хозяину, чтобы не подвести всех, кто в этом участвовал.

И тут Веслав шагнул ближе, с интересом разглядывая его.

Божан отпрянул испуганно.

– Божан! Другой человек совсем! Будто сызнова родился! Кто это додумался такое сотворить с тобою?

– Это Дора постаралась. – На крыльце возникла Калерия, довольно улыбаясь. – Прекрасно получилось, правда, Веслав?

– Лучше не бывает! А я и не ждал такого. Ишь ты! Каков он, оказывается у нас!

Божан поднял голову и удивленно переводил взгляд с одного на другую. Хозяева улыбались. Карать его за открывшуюся всем «красоту» покуда никто не собирался.

– Что я пропустил? – Из дверей показался Горан и, увидев Божана, присвистнул:

– Святые угодники! Кто это?

Шум многих голосов вдруг напугал Божана. Все сгрудились подле него, что-то наперебой говоря, трогая его руками, прикасаясь к волосам, поворачивая в разные стороны. Он сделал еще шаг назад, глядя на всех в ужасе. В ушах его стоял гул, и вновь возник свист, как тогда, когда его пытались задушить. Воздуха стало не хватать. Он чуть не упал с крыльца и еле удержался на ногах, все более отступая. Но убежать, как всегда бывало, ему не удалось. Хозяин поймал его за шкирку и, толкнув в спину, потащил внутрь дома, приговаривая:

– Пойдем-ка со мной, парень! Я тебе объясню, как ты поступать теперь должен. Довольно ото всего бегать!

И махнул Юну, чтобы тоже шел следом.

Божан не сопротивлялся. Он шагал покорно, опустив глаза, и ему казалось, что на голову снова одели мешок. Он ничего не видел пред собою. И задыхался.

Его втолкнули в комнату Ромэро. Он замер посередине, не в силах ступить далее и вжимая голову в плечи. Господин Веслав что-то сказал, но он не расслышал за свистом в ушах. Юн протянул ему кружку с водой. Он взял ее дрожащей рукой и покорно выпил одержимое. Через некоторое время свист прекратился.

Веслав глядел на него без злобы и разговор начал неожиданно совсем с другого. Чем несказанно огорошил:

– Хотел спросить у тебя, Божан, как давно ты к рисованию приучен? Я же видал, что ты малевать способен, еще когда свитки на тебя в Каффе получал.

Божан вспомнил, что такое действительно было. Его, как имущество, оставшееся бесхозным после убитого разбойниками Ромэро, забрали в Каффу, сунув в подземелье консульского дворца к другим позабытым и никому не нужным рабам. И он покорно ожидал там своей участи, покуда не явился за ним Веслав, сообщив, что решился купить его. Ожидая получения на него бумаг, Веслав куда-то ушел, а Божан отчасти со страху, а отчасти ради душевного успокоения, принялся рисовать найденной палочкой узоры на песке, какой покрывал местами задний двор консульского дворца. Увлекшись, он не заметил, как, сам того не ожидая, изобразил довольно сносный портрет Веслава, в каком тот без труда узнал себя, едва вернулся. Божан мечтал, чтобы он забыл о таком, и все эти дни надеялся, что так оно и оставалось. Но не тут-то было! Хозяин его обладал, похоже, весьма отменной памятью.

Божан испуганно вытаращился на него, хлопая густыми длинными ресницами. И не знал, что ответить.

– А с краскою ты дружен? Как с нею вести себя, знаешь?

– Немного знаю, господин Веслав.

– Надпись на тряпице, что над кроватью Ромэро висела, твоих рук дело?

– Нет, она у него с давних времен водилась. Я лишь освежил ее, подкрасив буквы.

– Ты умеешь писать, читать? Что там начертано было, знаешь?

– Я таких букв не ведаю, господин. Меня другим учили. А здесь мне господин Ромэро показывал буквы языка италийского, и говорить учил на нем и еще языке росов, тебе знакомом.

Веслав переглянулся с Юном и поднял в удивлении брови:

– А зачем Ромэро наш язык?

– Не ведаю, господин. Но говорил он на нем довольно сносно. Я слышал. Лишь читать не мог. Букв не разбирал. И сердился всегда.

Веслав задумался. Юн был прав. Ромэро действительно виделся сейчас ему загадкою, какую разгадать теперь, по его гибели, не представлялось возможным. Кто убил его столь зверским способом? И почему, убивая, не удовлетворились тем, что сделали, а еще иссекли часть руки, пробив ее почти до кости и забрав с собою довольно большой лоскут кожи. Будто трофей. Все это сделалось теперь тайной, но, быть может, еще повезет до глубин ее дознаться?

– Стало быть, рисовать ты можешь?

– Да, господин Веслав. Углем могу, краской, кистью. Всем, чем прикажешь.

– Добро! Видать, знатны твои умения, но только нам их ты явить не торопишься, я гляжу. Чего еще я узреть не успел? Помоги-ка мне, друг мой.

Божан поднял голову и поглядел на него так, будто собираясь нырнуть на неизведанную глубину и страшился утонуть:

– Господин Веслав, я должен признаться тебе. Без твоего ведома и дозволения я был на берегу. И даже в воду зайти себе позволил. Прости!

– Ведаю я о таком! – Веслав ухмыльнулся, услышав "я был". Парень не хотел подводить своих новых приятелей, что ходили на берег с ним вместе. Считая, что все они совершили что-то нехорошее, он выводил их из-под удара, как мог.

– Разве мне сие позволено? Разве я не должен быть всегда при тебе, господин Веслав?

– Сегодня позволено. Божан, я понимаю твои сомнения. Ты не услышал приказа из моих уст, потому остерегаешься моего гнева, верно?

– Да, господин.

– Божан, слушай со вниманием и запоминай! Ежели Юн или Тамир передают тебе мои распоряжения, стало быть, делают они такое не для озорства своего, не для того, чтоб себя потешить, а мою волю исполняя. Понял?

– Да, господин Веслав. – Божан стоял ровно сейчас, не сгибая спину, и глядел прямо перед собой, страшась смотреть хозяину в глаза, но и голову опускать не решаясь.

– Хорошо,