Мария, королева Франции - Виктория Холт

Значит, она положила глаз на Брэндона. Что ж, Брэндон был одним из самых привлекательных мужчин при его дворе… самым привлекательным, за одним исключением. Они были так похожи, что на маскарадах их часто путали. На этом сходстве можно было сыграть не одну забавную шутку.

О да, он прекрасно понимал, какое впечатление мужчина вроде Брэндона может произвести на впечатлительную девушку.

Впрочем, это пустяки. Мимолетное увлечение. Такое иногда случается с юными девицами.

Брэндон в данный момент был свободен. Пожалуй, стоило заняться этим вопросом. Он решил, что вернется к этой мысли, как только у него будет время. А пока нужно развлекать Марию, ибо он слишком любил это дитя, чтобы спокойно смотреть на ее несчастье.

Когда-нибудь ей придется уехать во Фландрию или в Испанию, но это время еще не пришло. Он должен был помнить, что она — юная девушка с девичьими причудами.

И все же он что-нибудь предпримет насчет Брэндона.

Дружба Генриха с Чарльзом в тот год стала крепче, чем когда-либо, и король назначил своего друга хранителем королевского поместья и парка Уонстед и смотрителем Нового Леса. Из оруженосца королевской охраны он стал рыцарем той же охраны, и они почти не разлучались.

В один зимний день, когда они вместе возвращались с охоты, Генрих сказал Чарльзу:

— Я хотел бы даровать тебе какой-нибудь титул, Чарльз, и уже некоторое время размышляю над этим.

— Ваша Светлость и так были ко мне слишком добры…

— Мне доставляет удовольствие оказывать почести своим друзьям. Но ты, кто так часто находится в обществе своего короля, должен иметь титул. До моего сведения дошло, что Элизабет Грей — единственная наследница своего отца, Джона Грея, виконта Лайла. Я предлагаю сделать эту девушку твоей подопечной. А дальше, Чарльз, все зависит от тебя: женись на ней, и ты унаследуешь титул. Виконт Лайл! Что скажешь?

— Благодарю Вашу Светлость.

Генрих хлопнул друга по руке.

— Ну же, — сказал он. — Мы даем тебе дозволение навестить девицу. Она может предложить тебе нечто большее, чем титул, Чарльз. С ним идет и состояние. А теперь ступай и возвращайся, чтобы сообщить мне, что ты стал лордом Лайлом. Мне больно видеть тебя без жены.

Чарльз снова поблагодарил короля и покинул двор, размышляя, не был ли Генрих проницательнее, чем он себе представлял. Впрочем, для этого, возможно, и не требовалось особой проницательности. Мария с ее неистовой страстностью могла с легкостью выдать свои чувства. Несомненно, она уже сделала это перед своей главной фрейлиной, леди Гилфорд, которая была ее наставницей с самого детства. Уж не сочла ли леди Гилфорд своим долгом донести об этом королю?

Если он хотел доказать свою непричастность к страсти принцессы, он должен был без промедления исполнить приказ Генриха. Будь у него хоть какая-то надежда жениться на Марии, он бы приложил все силы, чтобы достичь этой желанной цели, но ее не было. «Даже если бы она не была обручена с принцем Карлом, — думал он, — ей бы никогда не позволили выйти замуж за простого Чарльза Брэндона. И если бы Генрих вообразил, что он замахнулся так высоко, он счел бы своим долгом жестоко его осадить». Кто знает, возможно, на этом и закончилась бы та блестящая карьера, что открывалась перед ним.

Он прибыл в дом Элизабет Грей и увидел поместье, достойное богатой наследницы. «Все эти земли будут моими, — подумал он. — Этот дом, состояние, великий титул. Надеюсь, она красива».

Он ждал в длинном зале, пока слуги доложат о его прибытии, но, расхаживая взад-вперед, думал о Марии, представляя ее ярость, когда она услышит о его женитьбе. Он прошептал: «Мария, моя принцесса, все напрасно. Ты бы нас обоих упрятала в Тауэр». Она бы ответила: «Я бы с радостью пошла в Тауэр, ибо лучше умереть, чем выйти замуж за Карла».

Она была диким созданием; она избежала той суровой дисциплины, что царила при жизни ее отца; ограничения, которые Генрих VII налагал на своих детей, лишь разожгли в них жажду свободы. То же было и с Генрихом, и, он был уверен, с Маргаритой. По натуре они были людьми своевольными; они называли себя Тюдорами, но не унаследовали и капли осторожности Генриха Тюдора; все они были Плантагенетами — искателями приключений, которые требовали от жизни того, чего хотели, и использовали всю свою огромную силу воли, чтобы этого добиться.

Ему придется объяснить ей, что он женился на Элизабет Грей по приказу короля. Она будет его презирать, разлюбит его, и, возможно, это будет к лучшему — и для ее душевного покоя, и для его собственного.

Наверху большой лестницы послышалось какое-то движение, и он услышал резкий, повелительный голос:

— Я обязана видеть этого человека?

— Сударыня, вы должны. Таков приказ короля.

Затем она начала спускаться по лестнице, почти презрительно подобрав юбки; ее маленькая головка была высоко поднята, она смотрела прямо перед собой, ступая величаво, словно королева в своем дворце. Брэндон был поражен, ибо ей не могло быть больше восьми лет.

Она встала перед ним и протянула руку. Он своей высокой фигурой отвесил очень низкий поклон и заглянул ей в лицо. Она не была красавицей, и выражение ее лица в тот миг было весьма нелюбезным. Ее наставницы стояли в нескольких шагах позади.

Чарльз выпрямился.

— Я хотел бы поговорить с леди Элизабет наедине, — сказал он.

На мгновение лицо ребенка выдало страх, но потом она сказала:

— Очень хорошо. — И, обращаясь к своей свите: — Можете подождать в зимней гостиной.

Она была одновременно и властной, и напуганной, словно понимала, что она — очень богатая маленькая девочка и что богатство может в одних случаях означать власть, а в других — беду. Чарльзу, который любил детей, стало ее немного жаль.

Когда они остались одни, он сказал:

— Ты знаешь, что король приказал мне приехать сюда?

— Я знаю, — ответила она.

Он взял ее за руку и подвел к креслу, в которое она села, а сам придвинул табурет, поставил его напротив и тоже сел.

— Тебе не следует меня бояться, — заверил он ее.

— Надеюсь, что и не придется, — ответила она.

— Тогда почему мое присутствие тебя беспокоит?

— Потому что я знаю, зачем вы приехали. Король выбрал вас мне в мужья.

— И я вам не нравлюсь?

—