Доспехи света - Кен Фоллетт
«Кенелм стал больше общаться со Стиви», — размышляла Элси во время молитв. Он теперь иногда разговаривал с маленьким мальчиком. Теперь, когда Стиви мог ходить и говорить, Кенелм прилагал усилия, чтобы его воспитывать: «Не ковыряй в носу, мальчик», — говорил он. И давал ему информацию: «Эта лошадь не коричневая, а гнедая, посмотри на ее черные ноги и хвост». Она напомнила себе, что люди по-разному проявляют любовь.
Церемония была недолгой. В конце, пока Арабелла держала младенца, епископ полил струйку воды на крошечную головку. Ребенок тут же громко заплакал — вода была холодной. Епископ произнес:
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, крещу тебя… Авессалом.
По толпе пронеслись удивленные возгласы и потрясенные вздохи. Имя было странным. Когда он произнес заключительное «аминь», Арабелла метнула в него гневный взгляд:
— Авессалом?
— Отец мира, — ответил епископ.
«Что ж, да, — подумала Элси, — на иврите Авессалом означает „отец мира“, но известен он был не этим». Один из сыновей царя Давида, Авессалом убил своего сводного брата, восстал против отца, провозгласил себя царем и погиб в битве с войском отца.
Имя, поняла Элси, было проклятием.
25
Внук Хорнбима, маленький Джо, кого-то ему напоминал. Джо было два с половиной года, он был рослым и уверенным в себе, и в этом походил на деда, но было и что-то еще. Хорнбим не сюсюкал с младенцами, как его жена и дочь, но он изучал мальчика, пока женщины суетились, и что-то в младенческом личике тронуло его кремневое сердце. Глаза, решил он. У мальчика были не глаза Хорнбима, глубоко посаженные под грозными бровями, скрывавшими его чувства. Глаза Джо были голубыми и ясными. Возможно, он никогда не будет подчинять других одной лишь силой характера, как Хорнбим, но будет добиваться своего обаянием. Было что-то знакомое в этих невинных глазах, но Хорнбим не мог понять, что именно, пока с содроганием не осознал, что, глядя на Джо, видит свою давно умершую мать. У нее были такие же глаза. Хорнбим поспешно отогнал эту мысль. Он не любил вспоминать о матери.
Он надел сюртук, вышел из дома и направился к Уиллард-Хаусу, где попросил принять его майора Дональдсона.
Дональдсон выглядел по-мальчишески, но, по расчетам Хорнбима, у него должны были быть мозги, иначе Нортвуд не держал бы его так долго своей правой рукой. Было не разумно его недооценивать. Хорнбим заметил, но не прокомментировал Библию, выставленную на столе. Некоторые методисты выставляли свою веру напоказ. Хорнбим считал, что религия вещь хорошая, пока к ней не относятся слишком серьезно. Во время этой встречи он решил оставить это мнение при себе.
— Я уже направил вам письменное предложение по текущим потребностям в сукне, — начал он, — но подумал, что было бы неплохо немного с вами побеседовать.
— Продолжайте, — коротко ответил Дональдсон.
— Ваша военная карьера впечатляет, и, если можно так выразиться без снисходительности, вы, очевидно, очень способный человек. Но у вас нет опыта в суконной торговле, и, возможно, вам будет полезно, если я дам вам несколько советов.
— Весьма интересно. Прошу, садитесь.
Он сел на стул перед столом. Пока все шло хорошо.
— В любом деле есть формальные и неформальные способы ведения дел, — сказал он.
— Что вы имеете в виду, олдермен? — настороженно спросил Дональдсон.
— Есть правила, а есть то, как все на самом деле делается.
— Хм.
— Например, мы подаем вам заявки, и вы отдаете заказ тому, кто предложил самую низкую цену, в теории. Но на практике это еще не все.
— Разве? — Тон голоса Дональдсона не выдавал его чувств.
Хорнбим не был уверен, что его понимают, но продолжил:
— В действительности, мы используем Систему Особых Скидок.
— И что же это такое?
— Вы принимаете мое предложение, скажем, на сто фунтов, но я выставляю вам счет на сто двадцать. Вы платите мне сто фунтов, и у вас остается излишек в двадцать фунтов, который, будучи уже учтенным в ваших записях, может быть использован вами для других целей.
— Других целей?
— Вы можете, например, отложить эти деньги для вдов и сирот солдат, погибших в бою. Или можете купить виски для офицерского собрания. Это своего рода фонд на ваше усмотрение, для полезных трат, которые, возможно, не должны фигурировать в бухгалтерских книгах. Разумеется, вам никогда не придется говорить мне, или кому-либо еще, как вы их потратили.
— Таким образом, отчетность становится лживой.
— Можно посмотреть на это и так, а можно увидеть в этом способ смазать шестеренки машины.
— Боюсь, я придерживаюсь иного мнения, мистер Хорнбим. Я не буду участвовать в обмане.
Лицо Хорнбима превратилось в маску. Это был серьезный удар. Он опасался этого, но не думал, что все произойдет именно так. Дональдсон мог бы сколотить состояние, но не собирался пользоваться возможностью. Это было непостижимо.
Хорнбим тут же пошел на попятную.
— Разумеется, вы должны поступать так, как считаете нужным. — Контракт все еще можно было выиграть. — Я буду рад вести с вами дела любым угодным вам способом. Надеюсь, мое письменное предложение вам понравится.
— На самом деле, нет, мистер Хорнбим. Я уже рассмотрел заявки с полковником Нортвудом, и, боюсь, вы не выиграли контракт.
Хорнбим почувствовал, будто его ударили под дых. У него отвисла челюсть. Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, затем он сказал:
— Но я построил новую фабрику, чтобы выполнить ваши требования!
— Интересно, почему вы были так уверены, что получите контракт?
— Кому вы его отдали? Одному из ваших собратьев-методистов, полагаю!
— Я не обязан вам сообщать, но у меня нет причин этого не делать. Контракт был разделен между двумя лучшими предложениями. Один из победителей — методист…
— Я так и знал!
— …а другой — убежденный англиканец.
— Кто они? Назовите мне имена!
— Пожалуйста, не пытайтесь на меня давить, мистер Хорнбим. Я понимаю, что вы разочарованы, но вы не можете приходить ко мне в кабинет и оскорблять меня, знаете ли.
Хорнбим сдержал ярость.
— Простите меня. Но если вы любезно назовете мне победителей, я буду признателен.
— Англиканка — миссис Бэгшоу, а методист — Эймос Барроуфилд.
— Баба и какой-то выскочка!
— Кстати, ни один из
