Доспехи света - Кен Фоллетт

— А надзиратели? Как они с вами обращались?

Глаза Сэл метнули предостерегающий взгляд. Это был мимолетный взгляд, и Джардж его не заметил, но Элси догадалась о его значении. Тюремщики насиловали женщин. Сэл не хотела, чтобы Джардж об этом знал. Если бы он узнал, он, вероятно, убил бы одного из тюремщиков, и тогда его бы повесили.

Сэл заполнила короткую паузу.

— Они были суровыми надсмотрщиками, — сказала она.

Элси взяла руку Сэл и сжала ее. Сэл коротко сжала в ответ. Это был женский код. Они сохранят тайну тюремного насилия.

Элси встала.

— Еда и отдых, — сказала она. — Скоро ты снова будешь прежней. — Она подошла к двери.

— Вы ангел, миссис Маккинтош, — сказал Джардж.

Элси вышла.

Она шла под дождем обратно в центр города, мрачно размышляя о жестокости людей друг к другу и о том, как одна золотая монета может показаться бедняку вроде Джарджа чудом, сотворенным ангелом.

Она продолжала беспокоиться о матери. Что происходит дома? Какое наказание задумал ее отец? Запрет ли он Арабеллу на неделю, оставив на хлебе и воде, как когда-то ее, Элси?

Когда она вернулась во дворец, матери не было в утренней гостиной, а отца в его кабинете. Она пошла в спальню матери и нашла ее сидящей на кровати и горько плачущей.

— Что такое, мама? — спросила Элси. — Что он еще сделал?

Арабелла, казалось, не могла ответить.

Ужасная мысль пронзила Элси. Неужели отец причинит вред ребенку?

— С Авессаломом все в порядке? — спросила она.

Арабелла кивнула.

— Слава Богу. Но где мой отец?

— В саду, — с трудом выговорила Арабелла.

Элси сбежала по лестнице и прошла через кухню, где слуги выглядели подавленными и напуганными. Она вышла через заднюю дверь и огляделась. Отца она не видела, но слышала голоса. Она пересекла лужайку и прошла под плетеной аркой, которая летом была увита сотней роз, а теперь, зимой, держала лишь связки прутьев. Затем она вошла в розарий.

От открывшегося зрелища она была потрясена.

Квадрат низких розовых кустов в центре был выкопан, и изуродованные стебли теперь смешивались с развороченной землей. С дальней стороны шпалера была сорвана со старой стены и брошена на землю, а украшавшие ее розовые кусты были выкорчеваны и отброшены в сторону. Холодная морось уныло падала на перевернутые комья. Двое садовников с лопатами энергично разравнивали участок под присмотром епископа, чьи белые шелковые чулки были в грязи. Он увидел Элси и ухмыльнулся с восторгом, который показался ей граничащим с безумием.

— Здравствуй, дочь, — сказал он.

— Что вы делаете? — недоверчиво спросила она.

— Я подумал, устроим здесь огород, — прокричал он. — Кухарка в восторге от этой идеи!

Элси с трудом сдержала слезы.

— Моя мать любит свой розарий, — сказала она.

— Что ж, мы не можем иметь все, что хотим, не так ли? Кроме того, она будет слишком занята уходом за своим новорожденным, чтобы заниматься садоводством.

— Вы очень жестокий человек.

Садовники услышали это и испуганно переглянулись. Никто не критиковал епископа.

— Тебе следует быть осторожнее в словах, — сказал он ей, — особенно если ты хочешь и дальше кормить детей своей воскресной школы за мой счет.

— Мою школу! Как вы можете угрожать ей?

Он пересек участок, подошел к ней и понизил голос, чтобы никто другой не слышал.

— Я отнял у твоей матери то, что она любила, потому что она сделала то же самое со мной.

— Она никогда ничего у вас не отнимала!

— Она отняла то, что я ценил больше всего. Мое достоинство.

«Это правда», — поняла Элси. Она онемела от этого откровения. То, что он делал, было жестоко, это было неоспоримо, но теперь она понимала, почему он это делает.

— Так что не говори со мной непочтительно в присутствии садовников, да и кого бы то ни было еще, — продолжил он, — иначе я научу тебя, каково это — терять то, что ценишь больше всего.

С этими словами он отвернулся от нее и вернулся к садовникам.

*

Спейд стоял у своего станка, настраивая его для сложной полосатой ткани, когда появилась Кейт и сказала:

— Тебя ждет сюрприз дома.

Он выпрямился и, в спешке оставив Кейт позади, пересек двор, вошел в дом и взбежал по лестнице. Когда он вошел в комнату, его, как он и ожидал, ждала Арабелла, но не одна.

Она держала ребенка.

Он обнял их обоих, поцеловал Арабеллу в губы, а затем посмотрел на дитя. На крестинах в соборе ему не удалось его толком рассмотреть. У купели толпились важные персоны, и он не хотел привлекать к себе внимание, проталкиваясь вперед. Теперь он упивался зрелищем.

— Авессалом, — произнес он.

— Я зову его Эйб, — сказала Арабелла.

— Эйб, — повторил Спейд.

— Я никогда не буду называть его именем, которым его окрестил Стивен. Я не позволю ему жить под проклятием.

— Правильно, — сказал Спейд.

Глаза младенца были закрыты, и он выглядел умиротворенным.

— У него твои волосы, — сказала Арабелла. — Темные, вьющиеся, и их много.

— Я бы не возражал, если бы у него были твои. Какого цвета у него глаза?

— Голубые, но у большинства младенцев голубые глаза. У многих они потом меняются.

— Я никогда не считал младенцев красивыми, но Эйб прекрасен.

— Хочешь подержать его?

Спейд помедлил. У него не было в этом опыта.

— А можно?

— Конечно. Он твой.

— Хорошо.

— Положи одну руку ему под попу, а другую под голову, вот и все.

Спейд выполнил указания. Эйб был почти невесом. Спейд прижал ребенка к груди и вдохнул теплый, чистый аромат. Его охватили сильные чувства. Он испытывал глубокую гордость, любовь и желание защищать.

— У меня теперь есть ребенок, — изумился он. — Сын.

Через некоторое время он спросил Арабеллу:

— Как дела дома?

— Епископ отомстил. Он уничтожил мой розарий.

— Мне так жаль!

— Мне тоже. — Она пожала плечами. — Но у меня есть ты, и у меня есть Эйб. Я могу обойтись без роз.

И все же она выглядела грустной.

Спейд поцеловал Эйба в макушку.

— Очень странно, — сказал он.

— Что именно?

— Этот маленький мальчик причинил много хлопот своим появлением на свет, и,