Доспехи света - Кен Фоллетт

— Мальчик, — сказала Мейсон. Она перевернула ребенка, легко удерживая его в левой руке, и шлепнула по попке. Он открыл рот, сделал свой первый вдох и издал протестующий вопль.

Элси поняла, что по ее щекам текут слезы.

Мейсон положила ребенка на спину и подошла к прикроватному столику, где лежали сложенная шаль, ножницы и два отрезка хлопковой тесьмы. Она завязала два узла на пуповине, затем перерезала ее между узлами. Она завернула ребенка в шаль и передала его Элси.

Элси осторожно взяла его, поддерживая головку, и прижала к себе. Ее захлестнуло чувство любви, такое сильное, что она ослабела.

Арабелла села в постели, и Элси передала ей ребенка. Она спустила ворот ночной рубашки и приложила его к груди. Его ротик нашел сосок, губы сомкнулись, и он начал сосать.

— У вас сын, — сказала Элси.

— Да, — ответила Арабелла. — А у тебя — брат.

*

Эймосу было трудно понять, что происходит в Париже. Казалось, 9 ноября, что по революционному календарю было «18 брюмера», произошел какой-то переворот. Генерал Бонапарт вторгся во французский парламент с вооруженными войсками и назначил себя первым консулом Франции. Английские газеты, казалось, не знали, что означает «первый консул». Единственное, что было ясно, событиями управлял Наполеон Бонапарт, и никто другой. Он был величайшим генералом своего времени и пользовался огромной популярностью у французского народа. Возможно, в итоге он станет их королем.

Что было важнее для Эймоса, так это то, что конца войне не предвиделось. Это означало продолжающиеся высокие налоги и нехватку заказов.

Прочитав газету, Эймос отправился в штаб ополчения в Уиллард-Хаусе.

Виконт Нортвуд сделал то, что Эймос предложил Джейн. Эймос не был уверен, что Джейн передаст его предложение или что Нортвуд его рассмотрит. Но Нортвуд перевел Уилла Риддика на другую должность и поставил во главе закупок методиста, как и рекомендовал Эймос.

Эймос размышлял об этом браке. Нортвуд, очевидно, был способен на страсть. Он, без сомнения, безумно влюбился в Джейн, хотя это и не продлилось долго. Однако не ходило слухов ни о другой женщине в жизни Нортвуда, ни, если уж на то пошло, о Нортвуде и мужчинах. Он никогда не бывал в борделе Калливера. Соперницей Джейн, казалось, была армия. Управление ополчением поглощало Нортвуда. Это было все, что его по-настоящему волновало.

Замена Риддика на Дональдсона открывала возможность для Эймоса и других кингсбриджских суконщиков. Военные нужды в сукне были единственным стабильным спросом в эти дни. Эймос вошел в здание штаба, полный надежд. Даже доля заказов от ополчения могла бы впервые поставить его предприятие на прочную основу.

Он поднялся в кабинет на втором этаже, который раньше занимал Риддик. Он застал Дональдсона сидящим за старым столом Уилла. Окно было открыто, и запах табачного пепла и прокисшего вина исчез. На столе, довольно демонстративно, лежала небольшая черная Библия.

Эймос и Дональдсон не были друзьями, но знали друг друга по методистским собраниям. В дискуссиях Дональдсон часто высказывал догматическую точку зрения, основанную на скрупулезно буквальном толковании Писания. Эймос считал это несколько наивным.

Дональдсон жестом пригласил его сесть.

— Поздравляю с повышением, — сказал Эймос. — Я и многие другие очень рады, что Хорнбим больше не держит мертвой хваткой поставки сукна для ополчения.

Дональдсон не улыбнулся.

— Я не хочу, чтобы между нами было какое-либо недопонимание, — сурово сказал он. — Я намерен действовать исключительно в интересах ополчения Его Величества.

— Конечно…

— Вы совершенно правы, полагая, что я не буду покровительствовать олдермену Хорнбиму.

— Хорошо.

— Но, пожалуйста, поймите, что я не буду покровительствовать и никому другому, включая моих собратьев-методистов.

Дональдсон был излишне категоричен. Эймос ожидал от него щепетильности, но не хотел, чтобы он заходил слишком далеко. Он ответил с такой же твердостью:

— Но я уверен, вы не будете исключать методистов лишь для того, чтобы избежать видимости фаворитизма.

— Разумеется, нет.

— Благодарю вас.

— На самом деле, полковник Нортвуд приказал мне разделить заказы между англиканскими и методистскими суконщиками, а не отдавать все одному производителю.

Эймос и не мог просить о большем.

— Это меня полностью устраивает, — сказал он. Он достал из-за пазухи запечатанное письмо и положил его на стол. — Вот мое предложение.

— Благодарю вас. Я рассмотрю его так же, как и любое другое.

— Именно этого я и ожидал от методиста, — сказал Эймос и откланялся.

*

Младенца Арабеллы крестил епископ в соборе холодным зимним утром.

Элси изучала лицо отца. Он не выказывал никаких эмоций. Она не была уверена, что он чувствует по отношению к своему второму ребенку. Многие мужчины были немного неловки с младенцами, особенно мужчины такого высокого сана, как епископ. И все же было заметно, что он ни разу не взял на руки, не поцеловал и даже не улыбнулся мальчику. Возможно, он стеснялся отцовства в столь позднем возрасте. Или, возможно, он не был уверен, что является отцом мальчика. Так или иначе, он провел церемонию торжественно, но мрачно.

Никто не знал, какое имя он даст ребенку. Он отказался обсуждать это даже с женой. Арабелла сказала ему, что ей нравится имя Дэвид, но он не ответил ни да, ни нет.

Крещение обычно было семейной церемонией, но ребенок епископа — случай особый, и толпа собралась у древней каменной купели в северном нефе, все в самых теплых зимних пальто. Здесь были самые важные люди Кингсбриджа, включая виконта Нортвуда, мэра Фишвика, олдермена Хорнбима и большинство высшего духовенства. Многие принесли дорогие серебряные подарки на крестины: кружки, ложки, погремушку.

Элси стояла рядом с Кенелмом, держа на руках двухлетнего Стиви. С другой стороны от нее был Эймос, и когда их плечи соприкоснулись, она почувствовала старую знакомую боль тоски.

В задних рядах стояли Спейд, его сестра Кейт и ее спутница Бекка — трое людей, как подумала Элси, благодаря которым Арабелла была так хорошо одета.

Настроение было сдержанным, даже немного настороженным. Никто не был уверен, насколько сердечно поздравлять епископа, поскольку он сам не выказывал ни отцовской радости, ни гордости.

У младенца было много темных волос. На нем была белая крестильная рубашка, щедро отделанная кружевом, та самая, в которой крестили саму Элси, а затем и ее сына Стиви. После сегодняшнего дня ее тщательно выстирают, выгладят и уберут в муслиновый мешочек для следующего ребенка. Им, несомненно, будет следующий ребенок Элси, который должен был родиться в Новом году. Она сказала об этом лишь нескольким людям,