Полонное солнце - Елена Дукальская
Хозяин развернулся и шагнул к двери. Юн бросился за ним. Они быстро прошли по широкому коридору, потом выбрались на улицу и повернули налево. Господин Веслав шагал стремительно, не оглядываясь, уверенный в том, что парень следует за ним. Через десяток шагов Юн понял, куда его ведут. Впереди, словно открытый в безмолвном крике рот, темнел широкий проход в прохладную темноту конюшни. Молчан чистил рыжую норовистую лошадь, которая пыталась укусить его за руку, а он стыдил ее, будто человека за недостойное поведение. Увидев вошедших, конюх улыбнулся:
– Перевязать? Это я сейчас. Мигом! У меня уже все готово.
Он похлопал лошадь по спине, подошел к висящему на столбе рукомойнику с двумя носиками, вымыл руки и уселся за свой грубо сколоченный стол, что притулился у стены. Над столом висело несколько словно бы наспех изготовленных полок
– Повязки ему сними! Живо! И погляди, что там сделалось! – Приказал Веслав. Молчан удивленно уставился на него, не ожидая подобного, а затем перевёл взгляд на Юна, на котором не было лица
– Что опять вытворил? – Спросил он, все поняв.
– А ты сам погляди!
– Ого! – Молчан присвистнул, разглядывая перепачканные тряпицы на руках юноши:
– Это, где ж ты обретался, парень, что так изгваздался?
– Он руки упражнял!
– Как это?
– А то не знаешь? Отжимался на кулаках, тать! А ладони-то не зажили еще вовсе!
– На кулакаааах? – Молчан с уважением посмотрел на парня. – Так и я не сумел бы сейчас, хоть и мог ранее. Это шибко трудно. – Говоря все это, он разматывал повязки на руках упорно молчавшего Юна. Тот не смотрел ни на кого, чуть отворотив лицо в сторону. Губы он, по своему обыкновению вновь закусил, чтобы справиться с внутренней болью и возмущением, что сейчас плескались в нем, родившись от несправедливого гнева хозяина.
– Ну вот. Ну что сказать? Швы в порядке. Ни один, слава богу, не порвался. Крови немного из-под одного просочилось, но то не страшно. Сейчас смажем, перевяжем заново и все.
– Не торопись! – Голос Веслава был так опасно спокоен, что Молчан перестал улыбаться, тревожно взглянув на него:
– Чего ты хочешь делать, господин?
Но Веслав смотрел на Юна, не ответив на вопрос.
– Стало быть, упражнялся вчера? Повтори-ка для нас!
Юн поднял голову:
– Господин, прости. Я не буду более так делать!
– Я! Сказал! Повтори! То! Что! Ты! Делал! Вчера!! – Голосом Веслав будто заколачивал гвозди.
Молчан засуетился:
– Обожди чуток, я ему руки перевяжу.
– Нет! Без повязок! Голыми руками! А я погляжу, надолго ли его, этакого умного да умелого, хватит. Юн, ты понял мой приказ?
– Да. – Хрипло ответил парень. Он вышел на середину конюшни и медленно опустился на колени, глядя на хозяина и Молчана, упрямо задрав подбородок. Потом, чуть расставив ноги, лег, сжав зубы, уперся костяшками пальцев в землю, а затем резко поднял тело, держась лишь на кулаках и пальцах ног. Спина его была ровной, как стрела.
– Молчан, – Вновь раздался суровый голос хозяина. – Счет разумеешь?
– Да, господин. – Молчан насупился.
– Считай! – Последовал приказ.
– Один. Господин, давай я ему руки ремнями завяжу, он их сейчас свернет.
– Не свернет. Считай, сказал!
– Оба!
Юн поднимал и опускал тело быстро, и, казалось, без усилий. Упираясь кулаками в разбросанную солому, он смотрел в землю, не показывая даже вида, что боль, словно огнем, сжигала сейчас руки.
А Молчан, повинуясь воле Веслава, продолжал считать, холодея с каждым разом все больше:
– Восемь на десяти. Девять на десяти. Господин, останови это. Он сейчас упадет. – Произнёс он негромко, видя, что мальчишка уже дышит открытым ртом. Его движения, как он ни старался, становились медленнее, руки заметно дрожали, но он упрямо молчал.
– Считай!
– Двадесяти. Двадесяти и два
Молчан подумал, будь руки парня здоровыми, счет получился бы больше.
– Три десяти… Три десяти и пять… Три десяти и восемь, три десяти и девять, сорок… Сорок с четырьми…
Юн молчал, сделавшись белым совсем. Лица он не поднимал, упрямо сгибая и разгибая руки. После пяти десятков Молчан не выдержал:
– Прекрати это, Веслав, а то я за себя не ручаюсь!
Веслав посмотрел на него, приподняв брови:
– Ты мне угрожаешь?
– Да!!! И, ежели ты пытку сию не окончишь, я не посмотрю, кто ты такой есть, вдарю так, что мало не покажется! Я человек свободный, а ты мне в сыны годишься! Тебе на пользу пойдет!
Веслав посмотрел на него и отрывисто произнёс, обращаясь к Юну:
– Довольно! Будет с тебя!
Тот упал на землю, уронив руки ладонями вверх, дыша с всхлипами и дрожа всем телом.
Веслав посмотрел на него, а потом приказал Молчану:
– В себя придет, перевяжешь и отправишь обратно. Я в наших горницах буду.
И ушел, понурив голову, и не глядя по сторонам.
Молчан дождался, когда он исчезнет в дверях, а после подошел к Юну, присел подле и опустил руку ему на спину, приговаривая ласково:
– Ну-ну. Ничего-ничего. Сейчас полегчает, парень, не боись.
Юн лежал, с наслаждением прижав пылающую щеку к прохладной земле. Рук он не чувствовал. Тяжело дыша, он смотрел прямо перед собой и молчал. Лицо было мокрым от пота и солёной влаги, что текла сейчас против воли из его глаз. А он не хотел, чтобы Молчан это видел! Но тот все одно углядел и, помогая ему подняться, вытер его лицо своей шершавой грубоватой ладонью:
– Ничего, парень. Бывает. Ну, осерчал хозяин, с кем не случается. Посердится и остынет, он у тебя не злой. Отойдёт. Давай-ка, я теперя руки твои осмотрю.
Юна била дрожь, и он никак не мог совладать с руками, протягивая их Молчану.
Тот аккуратно взял его за запястья, рассматривая швы. И улыбнулся радостно:
– Гляди-ка, выдержали нити-то! Не лопнули! Ай да молодцы мы с тобой, парень! Ай да молодцы! Ну, все! Это знак божий, теперь все хорошо будет!! Заживут руки-то!
Юн слабо улыбнулся, стараясь унять озноб. Он никак не мог успокоиться. И тогда Молчан крепко обнял его, прижимая к себе, и сказал тихо:
– Молодец ты, парень! Такой молодец! А хозяин твой и знал, поди, что ты такой, потому и затеял все. Не обижайся на него. Отойдет он. Не бойся тока.
Юн кивал головой. Он держал руки ладонями вверх на коленях и ощущал странное покалывание. Чувствительность возвращалась, боль медленно стихала. Он выдержал! Выдержал, сумев простоять на больных руках и не упасть. Может, и впрямь все будет хорошо, вон как Молчан радуется. А конюх тем временем говорил:
– По-другому тебе сегодня руки перевяжу.
