Дела домашние - Ульяна Каршева
— Мальчик должен быть спокоен. Иначе исцеление затянется!
Но трое суток, в течение которых раны резко стали затягиваться, изумили и его.
И достопочтенная, и Алистир, и все, кто был посвящён в тайну странной инициации Валериана, пытались определить по этому признаку, кто же этот сильнейший мастер.
Леди Ясмина, глубоко уверенная в превосходстве эльфийской расы, неприлично всматривалась в личное пространство Трисмегиста, Понцеруса, Корунда и даже Ильма, хотя Белостенного в момент инициации младшего сына и в деревне не было. Поймал на себе подозрительный взгляд достопочтенной и Колр, а затем — и Хельми.
На подростков-эльфов из Тёплой Норы леди Ясмина взглянула мельком. Поначалу. Потом всмотрелась пристальнее. Увиденное её поразило. У Вереска она обнаружила следы мастера инициированного Мускари. У Мирта — мастера Вереска. Мастера самого Мирта искать она не стала. Возможно, сочла, что им стал кто-то из взрослых эльфов — любителей прятать личное пространство. А может, не сочла нужным искать, потому что эти подростки-эльфы не показались ей такими сильными, каким она предполагала мастера при Валериане.
А вот Алистир и Бернар, даже не переговорив между собой, подозрительно рассматривали только личное пространство мальчишки-некроманта. Несмотря на то что прекрасно знали: кто — кто, а Коннор умеет закрываться не хуже Трисмегиста. Особенно принялись вглядываться на третий день, когда стало ясно, что Валериан может не только ходить, но и приступать к тренировкам по бегу. Последнее было обязательным для представителя его семьи. Ведь за несколько дней дежурства он должен проходить огромные расстояния вверенных его семье подземных коридоров, чью протяжённость теперь знали только он и его мать.
Подозрения эльфа-целителя и храмовника были оправданы, пусть они и промолчали о них при леди Ясмине. Дело в том, что сила, направленная на исцеление Валериана, была не просто большой — огромной. Дело же заключалось в следующем: братья помогали Коннору с его инициированным, вливая в него общие силы. И причина тому простенькая: уедет мальчишка-эльф — спокойно выдохнет, вздохнёт Коннор, которому не надо будет больше прятаться.
Итак, в среду, в терцию, после полудня, Крисанто коротко распрощался со своими бывшими подопечными из Северного приюта, которые в последний год стали ему незаменимыми помощниками. Селена видела, как леди Ясмина смотрела на его «друзей»: Флери она почти не заметила, а на Нейшу взглянула с такой брезгливостью (наверное, из-за бритой головы), что хозяйка места радовалась: девочка-эльф этого взгляда не видела… Валериан не успел заставить Коннора рассказать ему, за что тот сломал пальцы одному из бандитов. И тайна Нейши, о которой не знала она сама, так и осталась тайной для него.
Валериан уехал. Уехал в комфорт родового замка и в трудовые будни, которые, как наследник, чаще станет проводить в подземных коридорах под городом, чем дома.
Когда машины почтенного семейства подъехали к воротам Пригородной изгороди, стоявшая, оцепенев глазами на первой из них, Нейша резко отвернулась и убежала.
Селена потом нашла её в кладовой деревенской школы, где хранились платья и костюмы ребятам на выход. Нашла в таком невообразимом для девочки-эльфа обществе, что сначала опешила от неожиданности. Нейша сидела на грубоватой скамье кладовой, а по бокам от неё сидели Ирма и… Орнелла. Девушка-эльф рыдала так отчаянно, что уже задыхалась от нехватки воздуха. И, кажется, только вид волчишки, на которую она оторопело взглядывала время от времени, не давал ей упасть в обморок. И всё потому, что Ирма, схватив её за руку, в полный голос ревела вместе с ней. А Орнелла сидела рядом, тоже с мокрым от слёз лицом, и глядела на обеих так ошеломлённо, что и Селена, присаживаясь перед ними на корточки, от сочувствия сама чуть не прослезилась. Хотя, честно говоря, уже и истерический смешок начал пробиваться: ну и компания!..
Ага, прослезишься тут. Только вошла в кладовую, как её спасать примчались Мика, привычно раньше всех вернувшийся из пригородной школы, и Колин, сидевший на индивидуальных занятиях у Понцеруса. Ну, Колин, естественно, завидя вдохновенно ревущую сестрёнку, бросился уже к ней. А Мика открыл на всех рот и встал перед скамьёй с девочками. И не заревел со всеми за компанию, как было однажды, когда в школе он заплакал вместе с Анитрой, а задал только один вопрос:
— А вы тут чё⁈
Он даже не вложил утешительной магии в эту реплику, но девочки, глядя на него сквозь слёзы, почему-то начали успокаиваться. Через полчаса их, заикающихся и шмыгающих носами, увели из школы в Тёплую Нору, в старую кладовую, на «тихий час», хоть от того и оставались совсем уже крошки. Но уснули. Наверное, ослабели из-за плача. А домашнюю кладовую, которая обычно использовалась для ночёвки самых близких друзей Тёплой Норы, точнее — дверь в неё, уселись сторожить малолетние бандиты. А в начале коридора, к его стенам, прислонились тёмные друиды, потому что Кадм продолжал дежурить при Нейше: Коннор-то свою просьбу — для тёмного друида повеление — не отменил.
Флери же спокойно взглянул вслед машинам с семейством Валериана, а потом заторопился в мастерскую Мики. Когда мальчишка-вампир впервые привёл его к себе, в личное рабочее помещение, Флери немного дичился, обнаружив, что подмастерьями Мики являются два человека — Орвар и Хаук. Но существо из приюта, жившее там годами, он мало знал жизнь. И, когда, познакомившись с ним, ребята сначала неохотно, а потом, оживившись, принялись ему рассказывать о пригороде и военной жизни в нём, мальчишка-эльф забыл о своей насторожённости. Его поразили ужасающие события из жизни своих же сверстников. А там, где разговоры, — постепенно зарождается и доверие. А потом и дружба. Коварный-то Мика привёл его в мастерскую, объяснив, что обучать новичка-артефактора ему легче в компании учеников. И оказался прав: в столовой через некоторое время Флери отсел от стола братства, потому что ему стало интереснее сидеть с теми, кто занимался одним с ним делом. И даже скромно сидевший в своём уголке Кам, со своим гончарным кругом, не раздражал его.
А спокойно воспринял он прощание с Валерианом по двум причинам.
Уехал Валериан, но осталась Нейша. Положение разъяснилось: их бывшему покровителю, как окончательно понял Флери, девочка-эльф безразлична. Зато теперь он мог налаживать с ней дружеские отношения — грубо говоря.
Вторая заключалась в том, что мальчишка-эльф вздохнул свободно: он мог кому угодно спокойно говорить, что учится у вампира, — и не получать в ответ враждебный взгляд, а то и презрительное ворчание.
Так что эти двое, первыми взятые в Тёплую Нору, начали пускать корни в деревне.
Орнелла оказалась очень эмоциональной.
Насколько
