Оружие для джихада - Вульф Блей
В конце своего рассказа, он говорит:
– Леди Роуз теперь знает через Винтера, что ни она, ни вы, милорд, не несете ни малейшей моральной ответственности за смерть вашего брата. Она хотела навестить вас в Южной Африке, чтобы сказать вам это, но ей сказали, что вы уехали в неизвестном направлении и на неопределенный срок.
– Моя дорогая, бедная Роуз, – тихо шепчет лорд Кенсингтон, устремив взгляд вдаль.
– Было бы самонадеянно и бестактно, милорд, если бы я взял на себя смелость высказать мнение о внутреннем отношении к вам леди Кенсингтон. Но вот что я думаю, что могу сказать: миледи будет очень рада, если вы сообщите ей о своем местонахождении. Она очень долго ждала этого, милорд. Порой, дни кажутся нам месяцами или даже годами, и хорошие новости – лучший способ заставить их снова сократиться.
– Вы совершенно правы, мистер Стил, – в сознании своей вины вздохнул лорд Кенсингтон. – Я буду действовать соответствующим образом.
Повернувшись к Хусейну бен Абуду, он продолжает:
– Учитывая беспорядки на улицах, следует ли мистеру Стилу вернуться в свой отель?
– Только если он явно не желает воспользоваться моим гостеприимством, что меня несколько оскорбило бы. Однако, чтобы вы не скучали, мистер Стил, один из моих слуг заберет ваш багаж и скажет в отеле, что вы в безопасности и должны сейчас же отправиться в обратный путь. Я подготовлю соответствующий документ. В сложившихся обстоятельствах будет лучше, если никто ничего не узнает о вашем местонахождении.
– Почему? – с некоторым удивлением спрашивает Норман.
– Есть не только марокканские, но и европейские фанатики, которые симпатизируют фундаменталистам, сэр. Теперь, когда вы приехали в мой дом, я чувствую ответственность за вас и вашу безопасность. Пожалуйста, будьте моим гостем до вашего запланированного отъезда послезавтра.
– Спасибо за гостеприимство, которое я могу принять только с благодарностью, – отвечает Норман, не чувствуя особой необходимости снова подвергать свою жизнь непосредственной опасности, тем более что неподалеку все еще слышны выстрелы.
– Что ты задумал, Фредерик? – обращается берберийский принц к своему другу. – Хочешь ли подняться на борт моей яхты или?..
– Нет, – перебивает лорд Кенсингтон. – Я хотел бы…
– Запомни, прежде чем отказываться, это будет весьма интересно, – перебивает бербер. – Я просто жду вестей от Кластера. Если все пройдет хорошо, я отправлюсь с ним на Гран-Канарию, чтобы доставить определенный груз.
– Мистеру Кластеру нужно оружие? – спрашивает Норман в недоумении.
– Мистер Кластер – ой, да, вы не могли этого знать, мистер Стил, – является сотрудником американской секретной службы. Он обеспечит сохранность оружия, чтобы оно не попало в чужие руки и не могло быть использовано против беззащитных людей. Уже сегодня я могу сказать вам, что оружие будет передано вооруженным силам США, которые после окончания авиаударов введут наземные войска, оснащенные этими современными приборами ночного видения в Афганистан. Насколько я знаю, единственной целью вашего визита к мистеру Кластеру было предотвратить попадание оружия в чужие руки. Или не так?
– Да. Но… – Норман сделал паузу и покачал головой, все еще несколько озадаченный.
– Значит, вы достигли своей цели и можете с чистой совестью возвращаться в Лондон. Мой друг подтвердит это.
Лорд Фредерик кивает в знак согласия:
– Могу, насколько мне известно, мистер Стил. Мистер Винтер, который будет проинформирован сразу после завершения сделки, также подтвердит это вам в Лондоне. Вы, очевидно, видите все немного не так. Он на нашей стороне, даже если вам показалось иначе.
Норман Стил в недоумении почесывает голову. Он еще больше озадачен и удивлен.
– Ты все еще должен ответить на мой вопрос, Фредерик, – любезно напоминает ему берберийский принц.
– Я бы тоже хотел остаться здесь и как можно скорее вылететь в Англию, Хас. Если я правильно понял мистера Стила, меня там ждут. Я не могу предугадать, как все сложится. Но как бы ни сложилось, не пройдет и года, как я буду просить вашего гостеприимства, один или в компании с леди Кенсингтон, в вашей резиденции или на яхте.
– Мой дом всегда в вашем распоряжении, и я хотел бы, чтобы мы с вами сделали леди Роуз Кенсингтон его хозяйкой на некоторое время.
– Роуз! – Сердце Нормана заколотилось. Как она была права! Должно быть, она чувствовала, что ее отношения с лордом Кенсингтоном не совсем закончены. Она не могла и не хотела инстинктивно погасить маленький тлеющий огонек своей любви к Фредерику, который сохранялся все эти годы.
А Ева – моя маленькая, очаровательная Ева! Как же я ее обидел! – Норман чувствует в себе тоску, неописуемую тоску сердца по своей возлюбленной. Только по кому? Неужели по Еве? Или по тем мучительно-блаженным часам, когда Роуз дарила ему счастье, как королева, и которые никогда, никогда не вернутся? Или снова по Еве, которая была так глупа и неразумна, что усомнилась? По Еве, которая держала врата своего сердца закрытыми, чтобы не позволить ему заглянуть в страну любви, пока не убедится в его безоговорочном доверии?
37
Лорд Кенсингтон, Норман Стил и Хусейн бен Абуд сидят за ужином. К кускусу, любимому арабскому, а точнее, марокканскому блюду Нормана, подается обязательный мятный чай, затем пирожные и крепкий сладкий мокко.
Насытившись, они удобно откидываются в подушках, пока слуга приносит и готовит большую латунную водопроводную трубу.
Через некоторое время, когда слуга снова покинул комнату, Хусейн спрашивает Нормана:
– Как вы оцениваете текущую политическую ситуацию в связи с террористическими актами в вашей родной стране, мистер Стил?
– Хм… – Норман делает задумчивое и серьезное лицо. – Сложно. Крайне сложно.
– Каковы, по-вашему, причины?
– Я бы немного уточнил, мистер Абуд, – отвечает Норман.
– Если вы еще не хотите ложиться спать, мне было бы интересно узнать ваше мнение. В конце концов, не каждый день меня навещает такой образованный и знакомый с арабским менталитетом человек, как вы. Насколько я понимаю, вы два года прожили в Марокко и ознакомились с нашей культурой?
– Это правда, но я изучаю исламскую культуру уже много лет, а не только с тех пор, как побывал в вашей стране в качестве иностранного корреспондента.
– А есть ли вообще такое понятие, как исламская культура? – задумчиво спрашивает Хусейн.
Норман отвечает встречным вопросом:
