Оружие для джихада - Вульф Блей
– Кого вы имеете в виду? Я не совсем понимаю.
– Он англичанин, сэр.
Он снова хлопает в ладоши и отдает нубийцу приказ на берберском языке, которого Норман не понимает. Он вежливо переводит Норману, что он только что сказал:
– Я отдал приказ спросить моего британского друга, не желает ли он оказать нам честь своим присутствием.
– Могу ли я узнать, как его зовут? – с любопытством спрашивает Норман. Хусейн бен Абуд склоняет голову в благоговейном жесте и произносит:
– В Высоком Атласе каждый дом, каждая палатка становятся своими, когда гость переступает порог. Мы называем его «друг свободы». Это его английское имя – но спросите его сами, как его зовут.
И снова Норман чувствует, как реальность и сон перемешиваются. Вошедший мужчина в белоснежном костюме останавливается в горделивой позе и слегка поглаживает свои темно-русые, чуть более длинные, чем обычно, густые волосы. Он очень загорелый, но с его высокой, стройной фигурой и узким, умным и точеным лицом, украшенным тонкими усами и серо-голубыми глазами, он безошибочно похож на английского аристократа самого высшего сорта. Что-то в его лице кажется Норману знакомым, но он не может определить, что именно.
Когда Норман пытается вежливо подняться, он быстро подходит к нему, берет его правую руку с сильным нажимом, а левой надавливает на плечо.
– Пожалуйста, оставайтесь на месте, – говорит он с улыбкой. – Я рад, мистер Стил, что смог немного помочь вам. Я не думаю, что нужно было позволить этим парням линчевать вас.
Теперь Норман совершенно ошеломлен, и настала его очередь изумленно спросить:
– Вы знаете мое имя?
– Да, через слугу моего друга, которому вы его дали. Вам, вероятно, любопытно узнать, кто я такой.
– Очень, сэр. Я не могу этого отрицать.
– Я тоже не хочу делать из этого тайну. Я Лорд Фредерик Кенсингтон. – Что с вами? Вам знакомо это имя? Неужели сплетни моих соотечественников снова сфокусированы на мне, потому что я нахожу заседания Палаты лордов ошеломляюще скучными и занудными? Вот почему держусь от них подальше и приезжаю в Англию как можно реже.
Норман мгновенно вспомнил фотографию в гостинной Роуз Кенсингтон. Теперь он узнал этого человека:
– Нет, милорд. Не то чтобы… я… но это несколькими словами не выразить.
Лорд Кенсингтон вежливо обращается к Хусейну бен Абуду по-английски, уважая право на гостеприимство, и говорит с улыбкой:
– Мой дорогой друг, как вы смотрите на то, чтобы угостить нас сейчас виски на манер нашей страны?
– Конечно! – смеется бербер, – Пророк, правда, запретил своим последователям употреблять алкоголь, но… – Лорд Кенсингтон прерывает его смех и добавляет:
– Виски, вероятно, не существовало в те времена, когда он издал запрет. Кроме того, виски – это натуральный дистиллят без добавления спирта, так что он больше похож на хорошее лекарство, а значит, разрешен.
– Верно. Я научился ценить его в Оксфорде у своего сокурсника Фредерика, – смеется в ответ берберийский принц, глядя на Нормана. Затем он хлопает в ладоши и высказывает свои пожелания тут же появившемуся нубийцу. Он снова поворачивается к Норману и дружелюбно спрашивает:
– Доверитесь ли вы мне настолько, чтобы открыть истинную причину вашего присутствия в Рабате? – Норман делает серьезное лицо и отвечает:
– Простите, что мне приходится разочаровать вас. Мне не позволено говорить об этом.
– Мой друг Хусейн бен Абуд может быть молчалив как могила, мистер Стил, – подчеркивает лорд Кенсингтон. И, улыбаясь, подтверждает: – Он мне как брат. Вам не нужно ничего от него скрывать.
Бербер поднимает руку, как бы защищаясь:
– Мы не хотим мешать нашему гостю, Фредерик. – И многозначительно добавляет: – Кроме того, я уже знаю.
– Что? Как? – изумляется Норман. Но Хусейн дружелюбно отмахивается от него. Норман понимает и больше не задает вопросов. Лорд Кенсингтон поднимает бокал: – За ваше здоровье и добро пожаловать на мою вторую родину.
Он делает небольшую паузу и снова обращает свой взгляд на Нормана. – Вы хотели рассказать мне, как и где услышали мое имя, – напоминает он Норману, внимательно и ободряюще глядя на него своими умными глазами.
34
Где, собственно, торчит мистер Стил? спрашивает Джордж Винтер.
Ева и Томми не знают. Роуз Кенсингтон догадывается, но весьма смутно. Больше знает только Джек Уайлдер, но он хранит молчание.
– Некоторое время назад он говорил о том, что хочет в скором времени отправиться в Танжер. Возможно, теперь он осуществил это намерение. Было бы понятно, если бы он сделал это, чтобы набраться других впечатлений, а также прояснить ситуацию с самим собой и немного прийти в себя. – Роуз наконец высказывает свое подозрение.
– Мистер Стил не в Танжере, – поправляет Джек Уайлдер.
– Я знаю от американского посольства, куда он первоначально хотел поехать. Но я ни за что на свете не смог бы сказать, где он сейчас, даже если бы захотел, – загадочно отвечает Джек. – Он не мог знать, когда уезжал, что у вас вдруг оказалась совершенно иная точка зрения на вопрос о поставках оружия, чем он предполагал, что вы на самом деле на его стороне. Тогда, возможно, его путешествие было бы лишним. С другой стороны…
– Что, с другой стороны? – спрашивает Винтер.
Джек на мгновение задумывается и качает головой:
– С другой стороны, я не верю, что ваши исследования и предыдущие меры могли предотвратить поставки оружия, поскольку мы по чистой случайности от пьяного гостя получили информацию, которой вы не располагали, Поэтому мы сочли необходимым привлечь наши правительства. Было бы интересно узнать, что вы намерены делать теперь, мистер Винтер.
Джордж Винтер серьезно смотрит перед собой и говорит, как бы разговаривая сам с собой:
– Я уже не могу остановить «Альбатрос». Он уже в международных водах. Это было бы не в моих силах, даже если бы он все еще находился в гавани. Сделка, на которой основан этот транспорт, завершена. Лучшее, что я могу сделать… нет, это тоже бесполезно. Судоходные документы уже давно находятся в руках месье Куртье. Значит, оплата уже произведена подставными лицами получателей оружия. Больше я ничего не могу сделать, тем более, что Куртье, как экспедитор, является агентом своего, то есть французского, правительства. Я также не вижу никакой возможности помешать оружию добраться до места назначения, тем более что невозможно понять, произойдет ли это против воли французского правительства или с его тайного согласия. Мы подозреваем, что в
