Оружие для джихада - Вульф Блей
– Нет, заметит, – говорит леди Томсон, которая незаметно вошла в дом и вдруг оказывается, что она стоит в центре большой гостиной, направляясь к Винтеру.
– Ворота были не заперты. Вот как я попала внутрь.
Когда она приблизилась к нему, то со слезами на глазах, не обращая внимания на остальных присутствующих, прошептала:
– Ой, Джордж, что я наделала?! – Она хочет встать перед ним на колени.
Он не дает ей этого сделать, правой рукой усаживает ее в кресло, которое Томми быстро принес, берет ее за плечо и громко отвечает твердым голосом, слышным всем присутствующим:
– Ни одна леди так не поступает! Радуйся, Клэр! Тебе наконец-то удалось убедить меня в том, что твоя и моя жизнь до сих пор были устроены неправильно. Если не возражаешь, я это изменю.
– Ты не собираешься доносить на меня? – тихо спросила она.
– Трудно будет избежать доноса, – усмехнулся он. – Но другого рода и другого содержания. Когда у нас все будет позади, мы вместе переедем в Испанию, может быть, на Майорку. Я куплю там хороший дом и отойду от дел. Я устал копить деньги. У нас их более чем достаточно, чтобы жить.
Клэр Томсон смотрит на него с открытым ртом:
– Ты хочешь…?
Врач встает:
– Могу я уйти, мистер Винтер? Мне кажется, я могу не беспокоиться о вашем дальнейшем выздоровлении.
Винтер бодро прощается с ним, но перед тем, как доктор покидает комнату, с усмешкой произносит:
– Пожалуйста, не забудьте прислать счет. Но не мне, а леди Томсон! Не понимаю, почему бы ей не заплатить за ущерб, когда я уже стал предметом всеобщих шуток.
После ухода врача он продолжает:
– А теперь вопрос к вам, Ева, а также к леди Роуз: Где, собственно, находится мистер Стил?
– Почему вы хотите знать это вообще? – спрашивает Томми.
– Потому что я боюсь, что он может подвергаться ненужной опасности. В сложившихся обстоятельствах, думаю, будет уместно хоть раз приподнять завесу тайны. Мистер Стил, вероятно, неверно оценивает меня, и я должен признаться вам, что после нападения на Всемирный торговый центр я пытался остановить конкретную поставку оружия от «Ньютон Инкорпорейтед», которая изначально предназначалась для другого конечного пользователя, но теперь, по моим достоверным сведениям, также предназначена среди прочих для правительства талибов. Именно поэтому, я также пытался помешать мистеру Стилу это огласить, чтобы не поставить под угрозу эти расследования и, прежде всего, передачу груза в чужие руки. Вы должны понимать, что весь международный оружейный бизнес трудно или невозможно понять посторонним. У меня тоже есть определенные рамки, и я в еще меньшей степени отвечаю за логистику, а также за злоупотребления и коррупционные махинации правительственных учреждений, которые преследуют свои частные интересы. Я лишь представляю законные интересы компании-производителя и в данном конкретном случае основываюсь на полученной информации и внезапном изменении политической ситуации. Я пытаюсь предотвратить поставку в страны, которые действуют или могут действовать против интересов Америки. Кстати, это делается по согласованию с правительством Соединенных Штатов Америки, ЦРУ, британским правительством, нашей местной секретной службой и, конечно же, руководством компании «Ньютон Инкорпорейтед».
Томми с сожалением пожимает плечами и смотрит на Джека Уайлдера.
Тот смотрит на Винтера и говорит:
– Мистер Шелтер не знает. И, боюсь, я не могу сказать, где сейчас находится мистер Стил и что он делает. Могу только сказать, что нам стало известно, куда и через кого будет осуществляться поставка оружия.
Он рассказывает Джорджу Винтеру, что ему известно, и что они с Норманом связались с американским посольством, и его сотрудники уже готовы сделать все необходимое, чтобы предотвратить поставку оружия.
– Я должен извиниться, – спокойно говорит Винтер. Мне срочно нужно переговорить с Парижем…
33
Приглашающим жестом Хусейн бен Абуд предлагает незнакомцу присесть и, скрестив ноги, усаживается на ковер перед табуретом в мусульманском стиле. Норман отказывается от поисков стула или кресла и изо всех сил подражает ему на своих негнущихся ногах. Однако он бы предпочел, чтобы ему было удобнее сидеть.
Берберский шейх – а именно таким является Хусейн бен Абуд – достаточно тактичен, чтобы не заметить, что его гость ведет себя довольно неуклюже.
Вместо этого он трижды хлопает в ладоши, после чего немедленно появляется нубиец и начинает церемонию приготовления кофе. Трижды помешав мокко в небольшом медном чайнике с прикрепленной сбоку ручкой, он наполняет черным напитком маленькие чашечки, позволяя жидкости стекать сверху вниз, наполняя своим ароматом всю комнату. Затем он выходит из комнаты в смиренной позе, склонив голову, а Хусейн бен Абуд и Норман молчат, изредка бросая друг на друга коварные взгляды.
Бербер по-прежнему не произносит ни слова, а Норман соблюдает обычай не говорить, пока слово не будет обращено к нему. С неописуемым спокойствием Хусейн бен Абуд размешивает сахар в чашке, подносит ее ко рту, ставит обратно на блюдце, которое держит в левой руке, снова пьет, снова ставит, продолжая смотреть на Нормана как можно незаметнее и допивает свой напиток, пока не видит, что тот тоже поставил перед собой пустую чашку.
Наконец он нарушает молчание:
– Мой друг сказал мне, что за вами следят, месье. Я горжусь им за то, что он спас вашу жизнь от худшего, хотя, как вы понимаете, я не очень люблю французов.
Норман удивленно поднимает глаза и отвечает:
– Я американец.
– Вот как! Это меняет дело, – говорит бербер на правильном английском, в котором англичанин сразу же узнает человека, учившегося в Оксфорде. – Как вы попали в такую неприятную ситуацию, сэр?
Норман рассказывает о том, что произошло, когда он, ничего не подозревая, стоял перед базаром, как собрались агрессивные демонстранты, как полиция пыталась разогнать толпу предупредительными выстрелами в воздух, а затем вслепую стреляла в толпу, когда ее атаковали камнями и ножами. Он также сообщает, что во время собственного побега стал свидетелем того, как француза зарезали.
– Вам повезло, что мой друг, который гостит здесь, как раз собирался выйти из дома в тот момент, когда вы убегали, и заметил вас
