В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев

— Ведь с маршрута они сбились потому, что точной карты нет. Была бы точная карта, двигались бы, как по знакомому городу, — сказал он вслух. И после минутной паузы твердо закончил:

— Будем спасать геологов и будем продолжать работу!

Радист изумленно посмотрел на него:

— Людей-то у нас…

— Не сделав эти четыре тригопункта, мы отодвинем выпуск карты края на год, а возможно и больше, — прервал Богжанов. — Получается, что из-за нас разведчики многих партий будут блуждать.

Богжанову нравился радист, бывший в партии на самом хорошем счету. Ему захотелось узнать его мнение. Радист открыто посмотрел на Богжанова и прямо сказал:

— Ваши люди поддержат вас, а вот остальные… — и он замялся.

— Что — не доверяют?

Радист прикинул в уме и тем же тоном продолжал:

— Не узнали еще вас, присматриваются…

После ужина Богжанов распорядился собрать всех. Он зачитал радиограмму. Люди сразу заволновались, зашумели:

— Надо искать!

— Немедленно идти, о чем говорить!..

— Всем отправляться.

— Нет! — прервал шум Богжанов. — Есть предложение: геологов искать и работы продолжать.

Все умолкли.

— Это как же так? — растерянно спросил кто-то.

— Люди в беде, а мы будем спокойненько пункты строить, вокруг теодолитов вытанцовывать? — загорячился Жорж Набока.

— Правильно говоришь! — поддержал Набоку «усач», который несколько дней назад первым перешел на сторону Богжанова…

Николай понял, что его никто не поддерживает. Не поддержал и старый друг Абдулов, хранивший гробовое молчание. Не было среди собравшихся Ирины Сергеевны, Глыбова и Володи Снегирева. Снегирев с Шурой и Федей уехал на самый дальний пункт Медвежий. В вечернем мраке толпа из семи десятков мужчин глядела на него, как показалось Богжанову, враждебно. Он поднял руку. Все смолкли. Николай неожиданно для самого себя начал говорить тихо, спокойно, с какой-то усталой задумчивостью.

— Неужели вы думаете, что я меньше беспокоюсь о людях, о геологах? Человек для всех нас — святая святых. Он, конечно, дороже всех пунктов и сетей. Но давайте подумаем глубже и дальше: почему заблудились геологи? Да потому, что карты у нас нет. Идут все лето в тайге, как в потемках. А мы не блуждали что ли? Сколько у нас пропало драгоценного времени? Этот случай должен служить для нас уроком. Геологи идут в дебри, полагаясь на память и нюх проводников, Что было бы с нами, не будь Слепцова? Половины не сделали бы. Сомневаюсь, вышли бы мы к перевалу.

Николай помолчал, оглядел всех и увидел, что в глазах окружавших его людей уже нет недоумения, а есть ожидание.

— Не сделав четырех пунктов здесь, — Николай рукой описал круг, — мы отодвинем составление карты этого района на год. А на будущий год сюда приедет уже несколько геологических партий. Значит, еще лето многие люди по нашей вине будут блуждать и, может статься, окажутся в таком же положении, как и люди Тамары Басковой.

То, что я предлагаю, конечно, трудней и потребует от каждого больше усилий. Ведь нагрузка увеличится вдвое. Но сделать это надо именно ради людей: не только тех, которые в тайге сейчас, но и тех, которые придут сюда весной.

Наступило молчание. Но Николай чувствовал что это было уже не то молчание, когда люди сомневаются: надо ли. В эту минуту все — каждый по своему, на свой лад — мысленно клали на свои плечи двойную нагрузку. Это было уже не сомнение, а быстрая прикидка сил.

— Задача! — в раздумье произнес «усач».

— Задача! — в тон ему подтвердил Николай. — Но правильно расставив силы, мы справимся с ней.

Начальников партий Богжанов пригласил к себе, чтобы выработать план поисков, а остальным приказал идти отдыхать.

— Утром сообщу каждому свое место.

5

Ночь у Богжанова прошла почти без сна. Себе для работы он оставил только тридцать человек. Остальные сорок отправились на поиски геологов. Очень много времени ушло на то, чтобы выработать маршрут для каждой группы. Вначале было решено, что надо наметить квадраты и их прочесать вдоль и поперек. Но тут вступил в разговор Слепцов. Он приподнял руку с растопыренными пальцами и, указывая на кончики, заговорил:

— Моя с геологами много ходил, моя знает: геологи по сопкам не ходят, смотрят в речках. Сопкам их искать не надо, хорошо смотри речки. Один иди эта речка, — и он провел от кончика мизинца до локтя, — другой — по другой речка. Иди два дня, другой три дня. Все придут большой речка Ланьковой.

— Такой реки на карте нет, — проговорил Абдулов.

— На ней многого нет, — ответил Богжанов и зло посмотрел на помятую карту, составленную по опросу. Потом, улыбнувшись, взглянул на Слепцова:

— За этот совет не знаю как тебя и благодарить, отец. Сколько времени нам сэкономил.

— Женитесь на его дочке! — пошутил Абдулов.

— Надо посмотреть, что за дочка!

— В Ленинграде учиться, — в сотый раз стал рассказывать Слепцов о своей любимице, по его словам — самой красивой, самой умной во всем мире…

Разошлись в пять часов утра. Было еще темно. Николай проверил выкопировки с карты, уточнил количество и ассортимент продуктов, которые приходилось делить с большой осторожностью. Провизии оставалось в партиях очень мало. Только прилег и стал засыпать, его разбудили шум и ругань на улице. Вскоре в палатку вбежал завхоз базисной партии и несвязно стал выкрикивать:

— Куда это годится! Такого отроду не было! Казнить за такие дела мало! Ваш любимчик Вехин нас обворовал, последний спирт выпил… Хранили как лекарство!..

— Мерзавец! — скрипнул зубами Богжанов. — Позовите его ко мне.

Вехин явился заспанный, было видно, что спал, не раздеваясь. Вся одежда на нем была помята. Щекой лежал на сучьях, глубокие отпечатки их не успели еще сойти с лица. Спиртным перегаром от него так и несло.

— Ты что натворил опять? — весь кипя, спросил Николай.

— Знать ничего не знаю!

— Сукин сын, еще отпирается! — У Богжанова потемнело в глазах и он занес руку, но сдержался.

— Вон!

Вехин не тронулся с места. Только сейчас до него дошло, что его обвиняют в каких-то больших грехах.

— Николай Петрович, да в чем дело?

— Спирт на складе кто украл? Не ты?

Вехин даже побледнел:

— Николай Петрович, не обманываю вас — не брал!..

— Врешь! Что ж ты пил? Около тебя и сейчас спичку зажечь опасно!..

— Угостили, — глядя в глаза Богжанову, внезапно осипшим голосом ответил Вехин, — слово даю, угостили.

— Врешь! — уже с ледяным спокойствием сказал Николай, — убирайся вон отсюда.

— Не верите? — почернел лицом Вехин. — Вы мне не верите?

— Нет! — отрезал Николай.

— Н-ну!.. — задохнулся Вехин и выбежал из палатки.

Через минуту до Николая донесся испуганный крик:

— Эй, смотрите, что он делает!

Николай выбежал из палатки. Вехин держал в